18 июня 2008 года
Изощренные сети нелегальной торговли перемещают контрабанду
(Глава подразделения Интерпола по борьбе с преступлениями против живой природы характеризует транснациональные проблемы)
Питер Янгер, руководитель программы и аналитик уголовной разведки в подразделении Интерпола по борьбе с преступлениями против живой природы, недавно беседовал с America.gov о нелегальной торговле исчезающими растениями и животными.
Интерпол, крупнейшая в мире международная полицейская организация, насчитывает 186 стран-членов и работает с правоохранительными органами и неправительственными организациями по всему миру, содействуя трансграничному сотрудничеству полиции в борьбе со всеми формами международной преступности. Подразделение Интерпола, занимающееся преступлениями против живой природы, было создано в 2006 году в рамках трехлетнего экспериментального проекта, который поддерживают работающие в США спонсоры - Международная федерация за благополучие животных, Благотворительный фонд Босака и Крюгера и Международный клуб "Сафари".
В борьбе с преступностью всегда не хватает ресурсов, но осуществляемая в Африке инициатива - проект "Оазис" - по улучшению деятельности африканских правоохранительных органов будет охватывать нелегальную торговлю растениями и животными. "Генеральный секретарь Интерпола решил, что живая природа является на этом континенте столь значимой проблемой, что в рамках проекта "Оазис" должно быть подразделение по борьбе с преступлениями против живой природы, равно как и программа в этой области в остальном мире", - сообщил Янгер, добавив: "Такое начало обнадеживает" (см. “Нелегальная торговля растениями и животными - серьезная проблема и прибыльный бизнес”).
Ниже приводятся выдержки из этого интервью:
America.gov: В каком состоянии находится сегодня нелегальная торговля ресурсами живой природы?
Янгер: Думаю, когда речь идет о проблеме преступлений против живой природы, первым делом надо понять, что это серьезная и организованная транснациональная преступность. Такую оценку дали в Бюро ООН по наркотикам и преступности и в целом в ООН. Оценивая проблему с этой точки зрения, притом, что данный товар оказывает воздействие на экологию, природу, окружающую среду, людей, занимающихся этой деятельностью, по существу, это преступления ради денег.
То, что мы обнаружили, особенно в более организованных группах, которые этим занимаются, обычно рассматривается как периферийные проблемы преступности. К ним относится практически все, что можно себе представить: подкуп должностных лиц, фальсификация документов, подлог, запугивание, вплоть до убийства сотрудников правоохранительных органов, и прочее.
Мы ведем аналитическую работу, проводим операции, помогаем некоторым из наших стран оказывать противодействие организациям, занимающимся контрабандой, в том числе семейным группам. Начиная разбираться в этих моментах, мы обнаруживаем, что подобные группы нелегально торгуют не только ресурсами живой природы, но и наркотиками, алмазами или золотыми слитками. Обычно они причастны к поддельным и мошенническим заявкам на паспорта и проездным документам. Таких периферийных проблем множество.
Если товар незаконно поставляется ради денег, суммы получаются, давайте говорить честно, значительными. При создании организации для контрабанды больших количеств какого-либо товара из страны А в страну В, а через В транзитом в страну С, появляется организованная структура и канал нелегальных поставок. При этом налаживание подобной деятельности в развивающихся странах обычно сопряжено с коррупцией, высокопоставленные таможенники закрывают на это глаза, и так далее. Когда открывается такой канал, по нему можно переправлять что угодно в большом количестве. Поэтому, если нет возможности добывать ресурсы живой природы, обязательно найдется кто-нибудь, кто скажет: "Слушай, у меня есть партия героина, или нелегальные иммигранты, или проститутки, которых я хочу отправить туда-то, а у тебя уже есть готовый канал поставок".
Вопрос: Значит, посредник обращается к организатору перевозок?
Янгер: У него есть связи в стране В, позволяющие провезти некий товар. Он подкупил кого-то, или у него есть система, с помощью которой он может провозить нелегальную контрабанду через границу. Таким образом, если это не слоновая кость, не тигровые шкуры, не рог носорога или еще что-то подобное, можно провозить совсем другой товар. Конечный результат один и тот же: речь идет о товаре, продаваемом за деньги.
Вопрос: И о торговле людьми?
Янгер: Да.
Вопрос: Стали ли торговцы слоновой костью в Африке действовать более организованно?
Янгер: Безусловно. Когда торговые санкции и конвенции начинают ударять по рынку, спрос обычно ускоряет предложение. И мы это видели, конечно, когда детально изучали эту проблему в прошлом году. На протяжении предыдущих полутора лет наблюдается настоящий всплеск, например, нелегальных поставок слоновой кости из Западной Африки в Юго-Восточную Азию. Начав изучать деятельность преступных синдикатов, мы обнаружили, что они создали очень разветвленную структуру для перевозок этой слоновой кости. Речь идет о поставках партий объемом по три тонны каждая. Такое количество не спрячешь в чемодан и не провезешь в самолете. Применяются сложные контейнерные технологии. Товар перевозился в контейнерах, под предлогом легального импорта и экспорта, так что нелегальная торговля осуществлялась под видом законной.
Мы проверили ряд поставляемых партий: средний объем каждой составлял три тонны. Навскидку не вспомню, сколько слонов для этого нужно, но со стороны поставщиков кто-то должен на них охотиться, а всех этих животных не добудешь в одном месте - поэтому необходимо наличие сборного пункта. Должны быть системы внутренних поставок. Должно быть прикрытие. Должен быть нелегальный международный оборот. Со стороны потребителей должна быть распределительная сеть, в которую вовлечены фабрики и мастерские, делающие изделия, которые любят покупать туристы. Весьма изощренная, очень хорошо организованная сеть. По нашей оценке, общий объем 20 тонн, который мы рассматривали, по оптовым ценам можно продать примерно за 26 млн. долларов. Вот вам и деньги.
Вопрос: Поставляются ли иногда вместе с ресурсами живой природы наркотики?
Янгер: У нас были случаи, когда наркотики прятались в таких грузах, как, например, ядовитые змеи. Предполагалось, что таможенники едва ли захотят тщательно досматривать емкости, полные ядовитых змей.
А в бывшем Советском Союзе и некоторых странах бывшего Восточного блока, где есть рынки икры, мы изъяли нелегальные партии икры, поступавшие на Запад. Эту деятельность контролируют, в основном, российские преступные группировки. А теперь эти же российские преступники занимаются контрабандой оружия, незаконно перевозят женщин, икру, наркотики, амфетамины, героин, кокаин и для защиты своих коммерческих интересов применяют насилие на значительном, высоком уровне.
Вопрос: Существуют ли региональные горячие точки контрабанды?
Янгер: Да, существуют, и во многом это определяется товаром. Например, в ближайшее время совместно с Всемирным банком мы приступаем к расследованию, связанному с нелегальной торговлей древесиной, поскольку древесина - это по определению часть живой природы. Если говорить о горячих точках, то в отношении подобного товара речь идет о таких местах, как Южная Америка и Центральная Африка, Индонезия и Индонезийский архипелаг. Вот горячие точки по древесине. По слоновой кости, конечно, речь идет об Африке. То же самое относится к носорогам. Объем нелегальной торговли азиатскими слонами невелик - наверное, потому, что их там уже не так много осталось.
Вопрос: Разве, азиатская слоновая кость не выше ценится на черном рынке в Китае и Японии?
Янгер: Да, это так, но ситуация, похоже, сложнее. Конечно, сейчас мы находим не так уж много. В данный момент у нас серьезные проблемы с тиграми. Индия, Непал - торговля тиграми в этих странах действительно вызывает озабоченность. Она продвигается, главным образом, дальше на восток. Затем переходим к Океании и регионам Южной Америки, где торгуют такими вещами, как твердые кораллы. Вот горячие точки, если говорить о странах происхождения. Затем, конечно, надо обратить внимание и на проблему потребления, на спрос. В основном, это относится к США, континентальной Европе, а по таким предметам, как традиционные лекарства, речь, вероятно, идет о Китае.
Вопрос: Каких успехов вы добились, например, по таким программам, как АСЕАН-ВЕН (Ассоциация стран Юго-Восточной Азии - Сеть по охране живой природы)?
Янгер: В странах АСЕАН произошли подвижки. Специальная группа по Лусакскому соглашению в Восточной Африке - соглашению о сотрудничестве между шестью странами - добилась хороших результатов. В некоторых странах неплохо работают – например, Служба охраны рыболовства и диких животных в США. В рамках тех ресурсов, которыми она располагает, она работает превосходно. Сейчас наметился рост активности подобного рода и в Южной Америке. Совсем недавно мы помогли бразильской полиции провести крупную операцию против сбора и нелегальных поставок твердых кораллов в Бразилии. Они поступали в 10 стран, главным образом европейских, и частично в США. Мы начинаем добиваться успехов.
Проведена неплохая работа по борьбе с торговлей слоновой костью, у нас хорошее сотрудничество по этому вопросу. Правоохранительные органы и мы получаем значительную поддержку от неправительственных организаций, особенно в Африке. Там мы тоже добились хороших результатов. Начинает по-настоящему ощущаться присутствие Австралии. Только что они создали специальную рабочую группу по изучению проблем живой природы в своем регионе, и это обнадеживает. Мы ведем предварительный диалог с другой азиатской группой - Правоохранительной сетью по защите живой природе в Южной Азии. Эта сеть только создается, и, по-моему, они хотят строить ее по образцу концепции АСЕАН.
Вопрос: Говорят, что нелегальная торговля ресурсами живой природы приносит от 10 до 20 миллиардов долларов в год. Эта цифра точна?
Янгер: Это объективная оценка. Имейте в виду: подавляющее большинство ресурсов живой природы, по которым ведется торговля, продается вполне законно. Конвенция о международной торговле исчезающими видами регулирует торговлю и признает, что страны имеют право на использование своих природных ресурсов, в том числе рыбы и древесины, а это очень большой объем торговли. Нелегальная торговля по природе своей скрыта, ведется под прикрытием. О том, что мы изымаем и рассматриваем как процент общей суммы, приходится гадать, любые цифры носят лишь оценочный характер. Но вообще, если поговорить с сотрудниками правоохранительных органов и таможенниками и посмотреть, сколько они изъяли, то самая точная оценка, какую мы можем дать, находится в диапазоне от 10 до 15 процентов законного товарооборота, что и дает нам сумму порядка 10-20 млрд. долларов. Однако эта оценка основана только на имеющейся информации. Очень трудно указать точную сумму. Надо изучить данные об изъятии товаров, а из некоторых ведомств сообщают, что добиваются успеха лишь в 15 процентах случаев, то есть фактически изымают лишь 15 процентов перевозимых грузов. Нельзя также забывать и об острой нехватке ресурсов. Успехи надо оценивать с учетом ограниченности ресурсов, которые выделяются на правоохранительную работу в этой области.
Во многих странах работают замечательно. Только когда дело доходит до многосторонней деятельности, когда нужна международная координация или поддержка, работа начинает пробуксовывать. В прошлом году мы выявили партию слоновой кости, которая была вывезена из Танзании, затем поступила из Танзании в Найроби, из Найроби в Аддис-Абебу, из Аддис-Абебы в Бангкок, из Бангкока в Гонконг, из Гонконга в Сингапур, из Сингапура во Вьентьян. Все это произошло в течение двух или трех дней. Поэтому, если не организовать совместную работу всех этих людей, не обеспечить сотрудничество в отслеживании и решении этих вопросов, действительно могут возникать трудности.
(Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://usinfo.state.gov/russian/)
