31 августа 2004 года
Третьи партии в американской политике: богатая история, много ролей
Интервью с профессором Дэвидом Ф. Гиллеспи из Пресвитерианского колледжа
Республиканская и Демократическая партии давно доминируют на американском политическом ландшафте. С 1856 года каждый Президент, за которого голосовали избиратели США, принадлежал к одной из этих двух партий. Но в Соединенных Штатах действуют не только эти политические партии. Есть более 30 других, называемых третьими партиями.
Дэвид Ф. Гиллеспи, профессор политологии в Пресвитерианском колледже и автор книги "Политика на периферии: третьи партии в двухпартийной Америке", отмечает, что третьи партии всегда участвовали в американском политическом процессе.
По мнению Гиллеспи, третьи партии реально укрепляют власть, создавая легитимную отдушину для недовольных сложившимся положением вещей. Они дают "диссидентам возможность выражать свои обиды в рамках избирательного процесса. А это, вероятно, делает менее перспективными более силовые или агрессивные подходы к политическим действиям в стране".
В недавнем интервью "Вашингтонскому файлу" Гиллеспи рассказал о дуализме в американской политике и изложил свои взгляды на важные функции третьих партий.
Ниже приводится его интервью:
"ТРЕТЬИ ПАРТИИ В АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИКЕ"
ВОПРОС: Общее мнение в мире таково, что в США действует двухпартийная система. Но недавно мне попался сайт, где были перечислены 37 независимых американских политических партий. Так что, конечно, третьи партии играют определенную роль в американской политике. Не могли бы вы немного прояснить их роль?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Я бы сказал, что американская двухпартийная система - это, наверное, самая стабильная двухпартийная система в мире, и тому ряд причин. Но третьи партии существуют на национальном уровне еще с 1820-х годов, со времен Антимасонской партии (боровшейся с привилегированными тайными обществами), а местные третьи партии возникли еще раньше. Они были неотъемлемой составляющей нашего избирательного процесса на протяжении почти всей американской истории.
Роль, которую они играют, в каком-то смысле пересекается с ролью основных американских партий - республиканцев и демократов. Они помогают организовать избирательную систему, просвещая избирателей и тем самым организуя их голоса. Обычно они играют некую преходящую или периферийную роль в организации власти.
ВОПРОС: Как они этого добиваются?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Они делают ряд чисто конкретных вещей - одна из них, парадоксальная роль, которую они вряд ли стремятся играть, заключается в том, что они могут быть, так сказать, источниками, позволяющими "выпускать пар". Тем самым они могут реально укреплять не только двухпартийную систему, но и саму власть, давая диссидентам возможность выражать свои обиды в рамках избирательного процесса. А это, вероятно, делает менее перспективными более силовые или агрессивные подходы к политическим действиям в стране.
Третьи партии делают и ряд других вещей. Думаю, они обслуживают определенные психологические потребности - синдром большой рыбы в маленьком пруду. Когда вы создаете третью партию, она может быть партией с очень ограниченными интересами, не имеющей возможности взаимодействовать со многими людьми. Но если вы кандидат, большая шишка в этой партии, возможно немалое психологическое удовлетворение.
Существует также личная потребность ощущать себя частью особого сообщества, принадлежать к некой группе единомышленников, и этому тоже способствует участие в третьей партий.
ВОПРОС: Помимо взгляда на третьи партии как на реализацию личных потребностей кандидатов или членов партии, можно ли еще как-то их классифицировать?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Думаю, в Соединенных Штатах есть три вида третьих партий.
Один из них - "преемственные идеологические партии". Я бы сказал, что они являются истинными партиями меньшинства в Соединенных Штатах. Они существуют, по меньшей мере, несколько десятилетий. У них нет разумных оснований считать, что когда-нибудь они оспорят двоевластие демократов и республиканцев. Но независимо от того, происходит это или нет, эти люди обычно находят утешение в принципах, идеях и тому подобном.
К ним могут относиться, например, остатки партии "сухого закона" - старейшей ныне существующей третьей партии в стране (основанной в 1869 году для противодействия производству и продаже спиртных напитков). Различные марксистские и некоторые правые партии также подходят под эту категорию.
В этих партиях верность принципам, какими бы они ни были у данной конкретной партии, и лояльность своей идее ставятся превыше успеха на выборах.
Есть и другой род третьих партий, связанный, на мой взгляд, с важнейшими политическими функциями третьих партий - вкладом в принятие решений и потенциалом реальной трансформации двухпартийной системы.
Это явление я бы назвал "выбросом недолговечных партий". Их примером служит Партия реформ, основанная независимым кандидатом в Президенты Россом Перо в 1990-е годы, равно как и Американская независимая партия, основанная движением "Джорджа Уоллеса в Президенты" в 1960-е и начале 1970-х.
Были также Прогрессивная партия во втором десятилетии 20-го века и Популистская партия в последнем десятилетии 19-го, можно вспомнить антимасонов и прочие партии, существовавшие еще раньше в 19-м веке.
Эти партии внесли наибольший вклад в то, что мы обычно считаем важнейшей ролью третьих партий: вклад в принятие политических решений.
Подобные перемены в политике обычно происходят из опасения, что третья партия станет либо жизнеспособной альтернативой кандидату от ведущей партии, либо отрицательно повлияет на исход выборов в том смысле, что, скорее всего, нанесет ущерб кандидату от ведущей партии, оттянув голоса от кандидата, который ближе к взглядам этой третьей партии. Как раз сейчас, например, демократы опасаются, что кандидат от третьей партии Ральф Нейдер заберет голоса их кандидата на предстоящих президентских выборах.
Затем происходит следующее: ведущая партия, чувствующая угрозу, присваивает некоторые политические позиции третьей партии.
Что касается способности третьих партий влиять на трансформацию партийной системы, то, на мой взгляд, важнейшей третьей партией второй половины 20-го века, как ни относись к ее идеологии, была Американская независимая партия Джорджа Уоллеса, поскольку она вынудила Республиканскую партию выработать Южную стратегию, чтобы из партии северян превратиться в общенациональную партию с прочной базой на Юге, и перенять позицию Уоллеса по таким вопросам, как права штатов в области правопорядка и сильная национальная оборона.
Я бы сказал, что Южная стратегия республиканцев в 1968 году была прямым результатом того, что Ричард Никсон дал ответ тем людям, к которым апеллировало движение Джорджа Уоллеса.
Третий тип третьих партий я бы назвал "прочими, не имеющими общенационального значения". Такие третьи партии организуются либо на местах, либо в штатах, но не в масштабах страны. Наиболее ярким современным примером, на мой взгляд, служит Прогрессивная партия Вермонта, которой принадлежат сейчас 15 выборных должностей - в том числе четыре члена законодательного органа штата. Это поистине ведущая партия в крупнейшем городе Вермонта Берлингтоне, и она может претендовать на давнюю связь с Берни Сандерсом - единственным настоящим социалистом в Конгрессе. Было и много других эффективных региональных партий - например, Фермерско-трудовая партия Миннесоты и Прогрессивная партия Висконсина.
ВОПРОС: Затрудняет ли американская политическая система участие третьих партий в предвыборном соперничестве? Есть ли в системе сдерживающие моменты?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Безусловно.
Я бы сказал, что третьи партии сталкиваются, в основном, с тремя сдерживающими факторами.
Первый из них я бы назвал культурными ограничениями. В политологической литературе много написано о присущем американской политике естественном дуализме: мы раскалываемся по многим вопросам, по любому конкретному вопросу, как правило, делимся на два лагеря - в отличие от французов, которые по любому данному вопросу делятся на множество различных градаций. Знаете, мы выступаем за жизнь или за выбор, за работников или за менеджеров, мы бываем глобалистами или антиглобалистами, феминистами или антифеминистами и так далее.
Наше культурное разделение тяготеет к поддержке двухпартийной системы - по крайней мере, согласно этой теории. Сам я считаю, что она слишком упрощает сложное общество Соединенных Штатов, неоднородное общество, в котором дела обстоят гораздо сложнее, чем подразумевает эта модель. Но можно сказать, что культурный дуализм создает определенные препятствия для третьих партий. Если мы в Соединенных Штатах естественным образом дуалистичны, то нет ничего недемократичного в том, что культурный дуализм и отражающая его двухпартийная система преобладают.
Помимо этого, однако, третьи партии сталкиваются со структурными барьерами?
ВОПРОС: Какими?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Структурный барьер номер один - требования к баллотирующимся в штатах. Все еще очень трудно баллотироваться во всех 50 штатах и в округе Колумбия. В последние годы ситуация улучшилась благодаря таким кандидатам от третьих партий, как Джордж Уоллес, Юджин Маккарти, Джон Андерсон и Росс Перо, которые подавали судебные иски против системы выдвижения кандидатов. Они добились отмены наиболее ограничительных законов в федеральных судах. Но до сих пор приходится собирать по всей стране где-то от двух третей миллиона до одного миллиона подписей, чтобы включить имя кандидата в бюллетени во всех 50 штатах и округе Колумбия.
Есть всевозможные правила, и они различаются в каждом штате - если вы являетесь кандидатом от третьей партии или независимым, вам нужен юрист, компетентный в вопросах доступа к бюллетеням, и много денег. Предвыборные штабы третьих партий, которые в любом случае, как правило, слабо финансируются, тратят немалую часть своих денег только на то, чтобы включить своего кандидата в бюллетени в каждом штате.
С другой стороны, кандидаты от основных партий имеют возможность тратить деньги на рекламу и на обеспечение рейтингов, дающим им право на встречное федеральное финансирование.
ВОПРОС: А что можно сказать о способности кандидатов от третьих партий знакомить со своими принципами, своими идеями широкую общественность?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Доступ к дебатам - еще один сдерживающий фактор. У нас очень редко кандидат от третьей партии участвовал в дебатах с кандидатами от основных партий. Только Росс Перо и Джон Андерсон когда-либо оказывались на сцене президентских дебатов, поскольку для участия в президентских дебатах вообще-то требуется 15-процентный рейтинг по результатам различных опросов. Поскольку кандидат не может заручиться народной поддержкой, если у него нет возможности добиться того, чтобы его взгляды были услышаны, это классический пример принципа "кто имеет, тот и получает".
Поэтому тот факт, что третьи партии вытеснены со сцены дебатов, является реальной преградой для участников от третьих партий.
И еще одним сдерживающим фактором, вероятно, непреднамеренным, остается система первичных выборов - неотъемлемая составляющая нашей двухпартийной структуры. В Соединенных Штатах самая открытая в мире система выдвижения кандидатов, и она побуждает диссидентов, которые в противном случае могли бы уходить в третьи партии, к попыткам добиться выдвижения от ведущей партии. Но во многих штатах к моменту, когда кандидат не приходит к успешному финишу в качестве кандидата от ведущей партии на первичных выборах, обычно уже слишком поздно идти по пути третьих партий.
ВОПРОС: Значит, две основные партии поглощают значительную часть инакомыслия, которое в противном случае могло бы воплотиться в соперничество со стороны третьих партий?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Верно. Всякий, кто недоволен работой правительства, может, если у него есть достаточное количество сторонников, подписывать необходимые петиции, баллотироваться для изменения конкретных вещей в системе. Даже если его не выберут, если он получит достаточный процент голосов, демонстрирующих народную поддержку призывов его партии, по крайней мере, одна из ведущих партий позаимствует кое-что из программы этой третьей партии, чтобы не допустить оттока голосов и привлечь их на свою сторону.
ВОПРОС: Каким образом третья партия доносит свою платформу до широкой общественности?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Средства массовой информации уделяют мало внимания кандидатам от третьих партий. Но, как вы знаете, электронные СМИ, за исключением CSPAN, больше не освещают в обязательном порядке даже национальные съезды демократов и республиканцев - и уж тем более вообще никак не освещают партийные съезды зеленых или либертарианцев.
Впрочем, вообще говоря, в этом году третьи партии не очень активны, но можете вспомнить, сколько внимания уделялось четыре года назад кандидатуре Ральфа Нейдера от Зеленой партии и кампании Пата Бьюкенена, выдвинутого Партией реформ. В этом году в отношении третьих партий мало что происходит, за исключением независимой президентской кампании Нейдера.
Так что в этом году нет особых оснований обвинять средства массовой информации. Думаю, СМИ обычно смотрят на происходящее как на гонку и даже при освещении первичных президентских выборов обычно стараются свести дело к двум лошадям на скачках. Они думают, что американцам проще следить за двумя кандидатами, чем за большим числом участников гонки.
Так что, я бы предоставил им это и, кроме того, сказал бы, что сейчас средства массовой информации все же лучше, чем раньше, освещают деятельность кандидатов от третьих партий.
ВОПРОС: Может ли вообще кандидат от третьей партии добиться успеха при американской избирательной системе?
Г-Н ГИЛЛЕСПИ: Я думал на протяжении 1990-х годов и в начале нынешнего века, что наибольшего успеха в качестве кандидата от третьей партии - а в ходе опросов американцы последовательно выражают желание увидеть третью ведущую партию - добился бы, скорее всего, кандидат с боевой центристской позицией. То есть кандидат от третьей партии, который не был бы ни левым, ни правым в идеологическом смысле, а мог бы сосредоточиться на одном эмоционально важном вопросе и затем составил бы реальную конкуренцию со стороны третьей партии.
Думаю, сейчас обе ведущие партии большей частью упускают из виду проблему антиглобалистских настроений, а Ральф Нейдер и Пат Бьюкенен явно представляют левое и правое крылья антиглобалистского движения.
Но если бы антиглобалисты объединились с обеих сторон политического спектра, в результате сформировалась бы партия, по существу отличающаяся от ведущих партий не столько идеологическими установками, сколько на почве борьбы с системой. В случае успеха это было бы для власти встряской в стиле Джефферсона, какая происходит в Соединенных Штатах примерно раз в 20 лет.
Думаю, именно это предлагала Партия реформ во главе с Россом Перо, но она сошла с дистанции и уже в значительной степени умерла. Но смотреть надо именно в эту сторону - не влево и не вправо, а в боевой центр.
(Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://usinfo.state.gov/russki/)
