22 февраля 2009 года

Америка, которую мы любим

(О патриотизме и свободе)

 

Приведенный ниже текст является отрывком из публикации “Обама: от первого лица”, опубликованной Бюро международных информационных программ.

Индепенденс, штат Миссури

30 июня 2008 года

Апрельским утром 1775 года в Лексингтоне и Конкорде группа обычных колонистов – фермеров и торговцев, кузнецов и печатников, мужчин и мальчиков – покинули свои дома и семьи и с оружием в руках поднялись на борьбу против тирании империи. Шансы на победу у них были невелики, а риск был огромен, ибо даже если бы они остались в живых после сражения, в случае неудачи их ждали суд за измену и виселица.

Тем не менее они пошли на риск. Они сделали это не потому, что хотели защитить какое-то одно племя или клан, но во имя высокой идеи. Идеи свободы. Идеи неотъемлемых прав, дарованных Богом. И с первым выстрелом, прозвучавшим в тот судьбоносный день, – выстрелом, раскатившимся по всему миру, – началась Американская революция, и вместе с ней начался демократический эксперимент Америки.

Те люди из Лексингтона и Конкорда были в числе первых патриотов нашей страны. И когда мы будем на следующей неделе отмечать очередную годовщину основания нашего государства, думаю, нам следует на минуту остановиться и задуматься о том, что это значит – быть патриотом, что это значило для них и что это значит для нас. Нам это нужно хотя бы потому, что мы сейчас ведем войну: более полутора миллионов лучших представителей нашей молодежи прошли службу в Ираке и Афганистане, более 60 000 из них были ранены и более 4600 погибли. Цена войны оказалась велика, и о нашей миссии в Ираке бушуют ожесточенные споры. Видя, что так много людей приносят такие огромные жертвы, для нас вполне естественно глубже задуматься о нашем долге перед страной и друг перед другом.

Мы размышляем на эти темы еще и потому, что предстоят президентские выборы – возможно, самые важные за несколько поколений. Они определят курс, которому наша страна будет следовать многие годы, а может быть, и десятилетия. Спор идет не только об актуальных проблемах, таких, как здравоохранение, рабочие места, энергетика, образование и пенсии, но также и о наших ценностях. Как нам обеспечить безопасность страны, не отказываясь от наших свобод? Как нам восстановить доверие к правительству, которое, похоже, все больше и больше отдаляется от народа и руководствуется лишь специальными интересами? Как нам сделать, чтобы в условиях растущей экономической глобализации победители не забывали о тех, кому не повезло? И как нам решать наши разногласия в условиях увеличивающегося многообразия?

И, наконец, о смысле патриотизма стоит задуматься еще и потому, что вопрос о том, кто патриот, а кто нет, слишком часто отравляет наши политические дебаты, разделяя нас, вместо того чтобы объединять. Я познал это на собственном опыте в ходе избирательной кампании. На протяжении всей своей жизни я всегда считал, что моя крепкая и безраздельная любовь к моей стране – это непреложный факт. Я был воспитан в этом духе, и это чувство подвигло меня на участие в общественной жизни страны, оно заставило меня выставить свою кандидатуру на пост президента. Но за последние шестнадцать месяцев бывали такие моменты, когда я впервые в жизни видел, что кое-кто ставит под сомнение мои патриотические чувства. Иногда это случалось по моей собственной невнимательности, но чаще – из-за чьего-то желания заработать политические очки и запугать людей тем, кто я такой и каких взглядов придерживаюсь.

Поэтому я бы хотел в начале моего выступления сказать вот что. Я никогда не буду ставить под сомнение патриотизм других участников предвыборной кампании. И я не буду молчать, если услышу, что кто-то подвергает сомнению мои патриотические чувства.

…

Использование патриотизма в качестве политического меча старо, как сама наша республика. Однако что меня больше всего поражает в сегодняшних дебатах о патриотизме – то, как много в них общего с “культурными войнами” 1960-х годов, поскольку в них выдвигаются те же аргументы, что и сорок с лишним лет назад. В первые годы движения за гражданские права и протестов против войны во Вьетнаме сторонники статус-кво часто обвиняли любого, кто ставил под сомнение мудрость политики правительства, в отсутствии патриотизма. При этом некоторые представители так называемой контркультуры шестидесятых годов реагировали не только критикой в адрес политики правительства, но и нападениями на символы, а в некоторых случаях – на саму идею Америки, сжигая флаги и обвиняя Америку во всех бедах человечества. И уж совсем трагично то, что они отказывались воздавать почести ветеранам, возвращавшимся из Вьетнама, что до сих пор остается национальным позором.

Большинство американцев не принимали эти упрощенные взгляды на мир, эти карикатуры на левых и правых. Большинство американцев понимали, что несогласие не есть отсутствие патриотизма, а циничное отношение к традициям и институтам Америки – вовсе не признак утонченности и глубокомыслия. Однако гнев и страсти тех времен так полностью и не улеглись. Слишком часто в наших политических дискуссиях выдвигаются все те же древние, заезженные аргументы: с наибольшей очевидностью это проявилось во время наших недавних дебатов о войне в Ираке, когда кое-кого из противников политики администрации стали винить в отсутствии патриотизма, а генерала, который представил глубоко продуманные рекомендации по дальнейшим действиям в Ираке, обвинили в предательстве.

С учетом огромных вызовов, которые стоят перед нами,  мы больше не можем позволить себе подобных обвинений. Никто не ожидает и не требует, чтобы споры о патриотизме умолкли раз и навсегда: в конце концов спор о патриотизме – это спор о том, что мы собой представляем все вместе как страна и – что еще важнее – о том, что мы должны из себя представлять. Но мы, разумеется, должны согласиться с тем, что ни одна из партий и ни одна из политических доктрин не удерживает монополии на патриотизм. И мы, конечно же, способны прийти к такому определению патриотизма, которое при всей своей приблизительности и несовершенстве наилучшим образом отразит то общее, что есть в американской духовности.

Каким должно быть подобное определение? Для меня, как и для большинства американцев, патриотизм берет начало в безотчетном инстинкте, в чувстве верности стране и любви к ней, присутствующих в моих самых ранних воспоминаниях. Причем я говорю не только о клятве на верность флагу, о школьных мероприятиях по случаю Дня благодарения или о фейерверке в День независимости, как бы все это ни было чудесно. Я говорю о том, как американские идеалы проходили красной нитью через уроки, которые я в детстве получил в своей семье.

…

Для меня патриотизм всегда значил нечто большее, чем просто верность какому-то месту на карте или какой-то одной категории людей. Он означал преданность американским идеалам, во имя которых человек может принести жертву, которые он может защищать и служению которым он может посвятить себя целиком. Именно такая преданность, я считаю, позволяет стране, сочетающей в себе столь много рас и национальностей, религий и обычаев, оставаться единой.

Я считаю, что те, кто подвергает Америку нападкам за ее недостатки, не признавая при этом уникальность и величие наших идеалов и их исторически доказанную способность вдохновлять народы мира, не до конца понимают Америку.

Ведь именно из-за того, что Америка несовершенна, из-за того, что наши идеалы постоянно требуют от нас все большего, патриотизм нельзя определять как верность какому-то отдельному лидеру, правительству или политическому курсу. Как написал однажды Марк Твен, величайший из американских сатириков, гордившийся своим родным штатом Миссури: “Быть патриотом – значит поддерживать свою страну все время, а правительство – когда оно этого заслуживает”. Мы можем надеяться на то, что наши лидеры и наше правительство будут защищать наши идеалы, и неоднократно в истории нашей страны так и было. Но когда наши законы, наши лидеры или наше правительство отходят от наших идеалов, несогласие простых американцев может стать одним из самых истинных проявлений патриотизма.

…

Кроме верности американским идеалам, кроме готовности выражать несогласие ради верности идеалам, патриотизм, если он настоящий, должен, на мой взгляд, включать в себя готовность к самопожертвованию – отказу от чего-либо важного во имя высоких целей. Тем, кто сражался с врагами под флагом нашей страны, нет необходимости предъявлять другие доказательства своей готовности к самопожертвованию. Хочу добавить, что ни при каких обстоятельствах нельзя принижать ценность воинской службы, особенно если это делается во имя политической кампании, причем это замечание относится к сторонникам обеих партий.

Мы всегда должны выражать сердечную благодарность нашим военным за их службу, и это обсуждению не подлежит. Отмечу, что одним из положительных моментов нынешнего конфликта в Ираке стало общее признание того, что – поддерживаете ли вы войну или выступаете против нее – жертвы, приносимые нашими военнослужащими, в любом случае заслуживают уважения.

Я вижу, что новое поколение американцев начинает откликаться на призыв. Я повсюду встречаю молодых людей, участвующих в деле обновления Америки. Это не только те, кто вступил в ряды Вооруженных сил и отстаивает интересы страны в дальних краях, но и те, кто здесь сражается за то, чтобы Америка стала лучше, здесь, у себя на родине. Среди них – учителя школ, не получающих нужного финансирования, санитары в больницах, где не хватает сотрудников, активисты, разъясняющие жителям своих городов пользу от экологически чистой энергетики.

Я считаю, что одной из задач следующей администрации должны стать поддержка и укрепление идеи общественного служения в будущем. Нам следует расширять Американский Корпус и обеспечить рост Корпуса Мира. Мы должны стимулировать службу в Вооруженных силах, сделав ее одним из условий новой программы помощи в оплате за обучение в вузах, в то же время укрепляя льготы для тех, чье чувство долга уже привело их на воинскую службу.

…

Наше государство вступает в четвертое столетие, и то прекрасное, что есть в Америке, порой легко принимается как должное. Но мы как американцы и как родители обязаны прививать нашим детям знание истории, как дома, так и в школе.

Наш долг – обучать детей. Наш долг – объяснять им, что несмотря на все трудности и на все наши ошибки, нам всегда удавалось сохранять единство страны, делать ее все более сильной и богатой, все более единой и справедливой. Наш долг – объяснять им, что Америка в нашем мире стоит на стороне сил добра и что другие страны и народы смотрят на нас как на последнюю и лучшую надежду на Земле. Наш долг – объяснять им, что общественное служение – это честь, что служба в Вооруженных силах – почетна, что очень важно участвовать в демократическом процессе и добиваться того, чтобы наши голоса были слышны.

И еще наш долг – преподать нашим детям урок, который мы, политики, очень часто забываем: что патриотизм – это не только защита страны от внешних угроз, но и постоянная работа над тем, чтобы будущим поколениям в Америке жилось лучше.

 …

Подводя итог, скажу, что качеством, лучше всего определяющим для меня понятие патриотизма, является, наверное, не просто абстрактная любовь к Америке, а вполне конкретная любовь к американскому народу и вера в него. Вот почему у нас сердце наполняется гордостью при виде нашего флага, вот почему на глаза наворачиваются слезы, когда мы слышим, как горнист выводит траурную мелодию на военных похоронах. Ибо мы знаем, что величие нашей страны – ее военные победы, ее огромное богатство, ее научные и культурные достижения – это результат энергии и воображения американцев, их трудолюбия, целеустремленности, готовности к борьбе, неутомимости, чувства юмора и тихого героизма.

Это и есть свобода, которую мы охраняем, – свобода для каждого из нас добиваться осуществления своей мечты. Это и есть равенство, к которому мы стремимся, – не равенство по результатам, но равенство возможностей для каждого, кто стремится к своей цели. Это сообщество, которое мы строим, – сообщество, где мы верим в силу нашей не всегда идеальной демократии, где мы верим, что нам при желании по плечу любое дело, где мы видим себя составной частью общего, где наши судьбы переплетаются с судьбами тех, кто, как и мы, верен Америке, ее светлым и замечательным принципам.