22 февраля 2009 года

Совершенствуя наш союз

(Решение проблемы расовых отношений в современных США)

Приведенный ниже текст является отрывком из публикации “Обама: от первого лица”, опубликованной Бюро международных информационных программ.

Филадельфия, штат Пенсильвания, 18 марта 2008 года

“Мы, народ Соединенных Штатов, в целях образования более совершенного Союза... ”

Двести двадцать один год назад в зале здания, до сих пор стоящего по другую сторону улицы, собралась группа мужчин, которые этими нехитрыми словами положили начало демократическому эксперименту в Америке. Многие тогда считали, что он обречен на неудачу. Фермеры и ученые, государственные деятели и патриоты, которые пересекли океан, спасаясь от тирании и преследований, наконец, осуществили свою мечту и воплотили в жизнь свою Декларацию независимости на Конвенте, проходившем в Филадельфии весной 1787 года.

Составленный ими документ был со временем подписан, но, по сути дела, так и остался незавершенным. Он был запятнан первородным грехом этой страны - рабством. Мнения по этому вопросу разделились между колониями, работа Конвента зашла в тупик, в котором оставалась до тех пор, пока основатели государства не приняли решение оставить работорговлю в силе, как минимум, на ближайшие двадцать лет, переложив ответственность за окончательное решение этого вопроса на плечи будущих поколений.

Конечно, ответ на вопрос о рабстве был уже заложен в нашей Конституции – Конституции, имевшей в своем корне принцип равенства всех граждан перед законом, Конституции, обещавшей людям страны свободу и справедливость, а также союз, который мог быть и должен был быть со временем усовершенствован.

Тем не менее, слов на пергаменте оказалось недостаточно для освобождения рабов и предоставления мужчинам и женщинам всех цветов кожи и убеждений их полных прав и обязанностей как граждан Соединенных Штатов. Для реализации этих принципов потребовались усилия американцев последующих поколений, которые были готовы делать для этого все от них зависящее. Эти люди участвовали в протестах и вели борьбу на улицах и в судах, в ходе гражданской войны и в форме гражданского неповиновения, всегда рискуя многим ради того, чтобы сократить пробел между обещанием наших идеалов и реальностью их эпохи.

Это была одна из задач, поставленных нами перед собой в начале этой кампании – продолжать долгий путь, проделанный нашими предшественниками, для достижения более справедливой, более равноправной, более свободной, более заботливой и более благополучной Америки.

. . .

Это убеждение исходит из моей твердой веры в порядочность и великодушие американцев. Оно также исходит из моей собственной американской истории.

Я - сын чернокожего мужчины из Кении и белой женщины из Канзаса. Воспитывать меня помогал белый дедушка, который пережил Великую депрессию и служил под началом генерала Паттона во время Второй мировой войны, и белой бабушки, которая работала на сборочной линии в Форт-Левенуэрт, где строились бомбардировщики, пока дед воевал за океаном. Я учился в лучших учебных заведениях Америки и побывал в беднейших странах мира. Я женат на чернокожей американке, в жилах которой течет кровь рабов и рабовладельцев, и это наследие мы передадим нашим двум драгоценным дочерям. У меня есть братья, сестры, племянницы, племянники, дяди и двоюродные братья и сестры всех рас и оттенков кожи, живущие на трех континентах, и до конца моей жизни я буду помнить о том, что моя история была бы невозможна ни в одной другой стране мира.

Благодаря такой истории я стал далеко не самым обычным кандидатом в президенты. Но мой генетический код является подтверждением того, ... что, несмотря на наше многообразие, мы едины.

В течение первого года избирательной кампании, вопреки всем предсказаниям, мы увидели, насколько живо американский народ откликнулся на призыв к единству.  Несмотря на искушение рассматривать мою кандидатуру исключительно через призму расовой принадлежности, мы сумели создать мощную коалицию афроамериканцев и белых американцев.

. . .

Я считаю, что наша страна более не может игнорировать проблему расовых отношений.  … Возникшие за последние несколько недель вопросы отражают всю сложность межрасовых отношений в нашей стране, которые нам так и не удалось решить до конца - эту часть нашего союза  нам еще предстоит усовершенствовать. И если сейчас мы откажемся от решения этих вопросов и просто разойдемся по своим углам, мы никогда не сможем собраться и решить проблемы в сфере здравоохранения или образования, или удовлетворить потребность в качественных рабочих местах для всех американцев.

Понимание этой реальности требует напоминания о том, как мы к этому пришли. Как написал однажды Уильям Фолкнер: “Прошлое не умерло и не похоронено. На самом деле оно даже не прошлое”.  Нам необходимо напоминать себе, что неравенство, существующее в афроамериканском обществе сегодня, напрямую связано с неравенством, доставшимся нам в наследство от предыдущего поколения, которое пострадало от сурового наследия рабства и системы сегрегационных законов, известных под названием “Джим Кроу”.

Сегрегированные школы были и остаются школами более низкого качества, и мы до сих пор их не исправили, даже через пятьдесят лет после решения Верховного суда по делу “Браун против Комитета по образованию”. Обучение низкого качества, которое предоставляют эти школы, помогает объяснить повсеместный разрыв между достижениями чернокожих и белых учащихся.

Узаконенная дискриминация, при которой чернокожим не позволяли, иногда насильственным путем, приобретать недвижимость, афроамериканским предпринимателям не выдавали кредиты, чернокожие домовладельцы не имели доступа к ипотеке Федерального управления по жилищным вопросам, чернокожих не принимали в профсоюзы, они не могли стать полицейскими и пожарниками – все это означало, что афроамериканские семьи не имели возможности накопить сбережения для того, чтобы завещать их будущим поколениям. Эти страницы истории помогают объяснить разрыв в благосостоянии и доходе между чернокожими и белыми американцами, а также наличие очагов бедности, которые упорно сохраняются во многих современных городских и сельских районах.

Отсутствие экономических возможностей для мужчин-афроамериканцев, а также чувства стыда и разочарования, связанные с неспособностью обеспечить свою семью, были в числе причин нестабильности афроамериканских семей – проблемы, которая усугублялась в течение многих лет правилами предоставления социальной помощи. Отсутствие основных видов услуг во многих городских районах, где проживает в основном афроамериканское население: детских площадок, полицейского патрулирования, регулярного вывоза мусора и контроля над соблюдением строительного кодекса – привело к возникновению порочного круга насилия, деградации и пренебрежения своими обязанностями, который продолжает нас преследовать.

. . .

В действительности, чувство негодования охватывает и многие сегменты общества белых американцев. Большинство белых представителей и рабочего, и среднего классов не считают, что им даны какие-то особые привилегии благодаря их расе. Их опыт подобен опыту эмигрантов - они всего добивались сами, упорно трудились всю жизнь, часто теряя работу из-за того, что их рабочие места отправлялись за рубеж, или, лишаясь пенсии, которую они зарабатывали в течение многих лет. Их беспокоит собственное будущее, и они чувствуют, что им не удается добиться исполнения своих заветных желаний.  В эпоху застоя заработной платы и глобальной конкуренции экономические возможности напоминают игру с нулевой суммой, когда осуществление мечты одного человека происходит за счет другого. Поэтому, когда белым американцам говорят, что их детям придется посещать школу на другом конце города, когда они слышат, что афроамериканцу отдают предпочтение при приеме на хорошую работу или в престижный университет из-за несправедливости, к которой они сами не имеют никакого отношения, когда им говорят, что их озабоченность в отношении преступности в городских микрорайонах вызвана предубеждением к людям другой расы, со временем у них накапливается возмущение.

. . .

Так же как гнев со стороны афроамериканцев часто носит непродуктивный характер, так и возмущение белых американцев отвлекает внимание от истинных виновников бед среднего класса. Среди них – корпоративная культура, в которой процветают нарушения правил совершения сделок, использование сомнительных бухгалтерских методов и страсть к быстрой наживе; вашингтонские коридоры власти, где доминируют лоббисты и представители определенных групп; экономическая политика, дающая выгоду немногим за счет большинства. И в то же самое время, отмахиваясь от возмущения белых американцев, называя его ошибочным или даже расистским, не признавая тот факт, что оно имеет под собой веские основания, мы лишь увеличим разрыв между расами и заблокируем путь к взаимопониманию.

Вот на какой стадии мы находимся сейчас. Это расовый тупик, в котором мы пребываем уже много лет. Вопреки утверждениям некоторых моих критиков, как чернокожих, так и белых, я никогда не был так наивен, чтобы верить, что мы преодолеем все расовые барьеры в течение одного избирательного цикла, или, избрав президентом определенного кандидата – в особенности, такого несовершенного кандидата как я.

Но у меня есть твердое убеждение – убеждение, корни которого кроются в моей религиозности и вере в американский народ. Это убеждение о том, что работая вместе, мы сможем продвинуться далеко вперед, оставив позади наши давние споры на расовые темы, и что в действительности у нас нет другого выбора, если мы хотим оставаться на пути дальнейшего совершенствования нашего союза.

Для афроамериканского сообщества этот путь означает умение воспринимать бремя нашей истории, не становясь жертвами прошлого. Это означает, что необходимо продолжать настаивать на всей полноте справедливости в каждом аспекте американской жизни. Но это также означает, что нужно объединять беспокоящие нас конкретные проблемы - включая стремление к получению более качественных услуг в сфере здравоохранения и образования, увеличение числа рабочих мест - с чаяниями всех американцев, среди которых и белая женщина, безуспешно пытающаяся преодолеть невидимый барьер и добиться повышения по службе, и потерявший работу белый мужчина, и эмигрант, которому трудно прокормить свою семью. Это означает, что нужно брать на себя полную ответственность за собственную жизнь, большего требовать от афроамериканских отцов, проводить больше времени с нашими детьми, читать детям книги и объяснять, что хотя, возможно, им придется испытать в жизни трудности и дискриминацию, они никогда не должны впадать в отчаяние или поддаваться цинизму: им нельзя терять веры в то, что они сами управляют собственной судьбой.

…

В сообществе белых американцев путь к более совершенному союзу означает признание того, что проблемы, стоящие перед афроамериканцами, существуют не только в умах чернокожих, что наследие дискриминации – и нынешние ее проявления, хотя и не столь откровенные, как в прошлом – реально, и в этой связи следует многое сделать. Не только на словах, но и на деле – инвестируя в наши школы и наши жилые микрорайоны, строго контролируя соблюдение законов о гражданских правах и обеспечивая справедливость нашей системы уголовного судопроизводства, предоставляя этому поколению возможности, которые были недоступны предыдущим поколениям. Это потребует от всех американцев осознания того, что мечта одного человека не обязательно должна осуществляться за счет другого, что вложение средств в здравоохранение, социальное обеспечение и образование для детей всех рас в итоге поможет процветанию Америки.

…

Перед нашей страной стоит выбор. Мы можем принять политику, которая способствует возникновению барьеров, конфликтов, цинизма. … Но если мы пойдем по этому пути, я могу вам сказать, что во время следующей предвыборной кампании мы будем говорить о какой-то другой проблеме, которая мешает нам заняться этими вопросами. И так будет продолжаться до бесконечности. И ничего не изменится.

Это один вариант. Но мы также можем на предстоящих выборах вместе громко заявить: “На этот раз все будет иначе”. На этот раз мы хотим говорить об обветшавших школах, которые лишают будущего и чернокожих, и белых детей, также как и детей азиатов, латиноамериканцев и американских индейцев. На этот раз мы отвергаем утверждения циников о том, что у этих детей нет способностей к учебе, что нас не касаются дети, которые на нас не похожи. Дети Америки – это не чьи-то дети, это наши дети, и мы не позволим им остаться в проигрыше в конкурентной экономике 21-го века. На этот раз все будет иначе.

На этот раз мы хотим говорить о длинных очередях в отделениях неотложной медицинской помощи, которые переполнены белыми, афроамериканцами и латиноамериканцами без медицинской страховки. Эти люди не обладают политической властью для оказания противодействия группам, представляющим особые интересы в Вашингтоне, но они способны добиться перемен, действуя сообща.

На этот раз мы хотим говорить о закрытых предприятиях, которые некогда обеспечивали приличный заработок мужчинам и женщинам всех цветов кожи, и о выставленных на продажу домах, которые некогда принадлежали американцам всех религий, всех национальностей и всех слоев общества.

На этот раз мы хотим сказать, что реальная проблема заключается не в том, что вашу работу отдадут человеку с другим цветом кожи, а в том, что корпорация перевела свое производство за океан исключительно ради прибыли.

На этот раз мы хотим говорить о мужчинах и женщинах всех цветов кожи и убеждений, которые служат вместе и проливают вместе кровь под одним и тем же гордо реющим флагом. Мы хотим говорить о том, как вернуть их домой с войны, которую не следовало разрешать, и которая не должна была начаться. Мы хотим говорить о том, как мы демонстрируем наш патриотизм, заботясь о военнослужащих и их семьях и предоставляя им заслуженные льготы.

Я бы не выставил свою кандидатуру на пост президента, если бы не верил всем сердцем, что большинство американцев желает стране всего перечисленного выше. Наш союз, возможно, никогда не станет безупречным, но поколение за поколением доказывали, что нет предела возможностям его совершенствования. И сегодня, когда я испытываю сомнение или неверие по поводу данных возможностей, наибольшую надежду вселяет мне следующее поколение – молодые люди, чья жизненная позиция, чьи убеждения и готовность к переменам уже сделали эти выборы историческими.