05 июля 2009 года

Глобальный разговор

Коренные народы сегодня: интервью с Хосе Баррейро

Хосе Баррейро, специалист по изучению коренных народов Латинской Америки

Исследователь Хосе Баррейро – директор отдела Латинской Америки и помощник директора по научной работе в Национальном музее американских индейцев (NMAI) в Вашингтоне. Уроженец Кубы, он по происхождению таино. Баррейро посвятил свою научную карьеру изучению коренных народов Латинской Америки и Карибского бассейна и является ведущим специалистом в этой области. До прихода в NMAI Баррейро преподавал предметы, связанные с коренными американцами, в университете Корнелла. Помимо многочисленных научных публикаций, он известен как журналист, редактор и писатель.

Вопрос: Насколько прочны связи между коренными народами мира?

Хосе Баррейро: Один из главных уроков я усвоил еще в мою бытность молодым репортером, когда я входил в состав делегации, отправившейся в Женеву на встречу в Комиссии ООН по правам человека в 1977 году. Я ездил туда с делегацией могавков, с которыми я работал в то время в качестве корреспондента газеты Akwesasne Notes. Моя жена по происхождению могавк, и мы жили в ее резервации. По масштабам ООН конференция была небольшой, но для индейских народов она стала событием огромной важности - ведь они впервые собрались вместе и познакомились друг с другом. Многие приехали из очень отдаленных мест. Сначала разговор пару дней шел о проблемах в области прав человека, с которыми сталкивались люди в различных странах. У всех были общие беды: потеря земель, проблемы с сохранением своей самобытности и прочие напасти. Помню, как старый вождь народа сенека Корбетт Сандаун пытался поговорить со старейшиной племени мапуче из Чили. Я говорю по-испански, поэтому я переводил, и старейшина мапуче сказал ему: "Почему мы не говорим о том, что мы собой представляем как индейцы?" В ответ Корбетт пригласил его на утреннее сжигание табака – разновидность благодарения, принятую среди ирокезов. Слух о приглашении распространился быстро, и им воспользовались многие другие. Во время церемонии произносится прекрасная, многогранная речь - выражение признательности природе, когда человек встает в круг, символизирующий цикл творения, и возносит хвалы  изначальному миру, Матери Земле и всему, что на ней создано. Произносятся слова: “В благодарности соединяем наши умы”. Затем в огонь бросается табак, и этот дым разносит произнесенную речь всему сущему, всему миру. Церемония вызвала отклик у всех индейцев – мапуче, майя, хопи, макиритари, аймара и кечуа. Вот оно, говорили они. Вот почему мы здесь. Именно в этом наше единство, потому что мы можем выразить нечто общее.

Вопрос: А каковы общие трудности?

Баррейро: Принудительно внедряется чужая культура, предпринимаются попытки уничтожить коренные культуры. У учеников школ-интернатов формировали такой менталитет: “Убей в себе индейца и спаси человека”. В начале и середине 20-го века в США, Канаде и Австралии дети коренных племен принудительно разлучались с семьями и отправлялись в школы-интернаты, где получали образование в западном духе. Им запрещали говорить на родных языках, а нередко и встречаться с родственниками. Налицо социальная патология – бедность, алкоголизм. Кое-где дела обстоят хуже, чем в других местах, но, в любом случае, с этим надо бороться, и активность в этом направлении проявляют многие – от специалистов в сфере образования до работников системы здравоохранения.

При настойчивом внедрении современных технологий неизбежно пропадает самобытность, и порой это делается преднамеренно. Эта проблема неизменно возникала при обучении детей в начальных классах школ-интернатов. Система не признавала, что в ребенке уже что-то заложено. Предполагалось, что он должен быть похож на полый сосуд, в который следует влить цивилизацию и создать нового человека. Это никогда не срабатывало – наоборот, возникали большие социальные патологии. Тебе говорят: у твоего народа все не так, нельзя брать за образец свой народ. Это вносило раздрай в души детей.

Но сила человека заключается в его способности к адаптации – будь то при появлении спутниковых тарелок, автомобилей, чего угодно. Вместо лука и стрел начинаешь охотиться с ружьем. Ездишь не на лошади, а на машине, но и от старого образа жизни полностью не отказываешься. Или он становится в большей мере культурной иконой или символом. Приехав на ежегодную ярмарку племени кроу в августе, можно увидеть огромное количество равнинных индейцев, которые разбивают примерно 1500 типи, здесь же находится от пяти до восьми тысяч лошадей. Устраиваются парады, родео, пау-вау. Это мероприятие не для туристов, а для самих индейских племен. Туристов принимают радушно, но они приезжают редко. Центральной фигурой становится лошадь. Целое искусство – украшать сбрую и седла, используя бисер. Им славятся многие индейские племена. На горных вершинах в Гватемале индейцы киче устраивают примерно то же самое. Когда люди собираются вместе в условиях собственной культуры, они тянутся к своим старым традициям. Это можно увидеть по всему полушарию.

Вопрос: Как обстоят дела у племени таино, к которому вы сами принадлежите?

Баррейро: На раннем этапе у нас было много смешанных браков с испанским и африканским населением, которое поначалу приезжало в качестве раб?в. По численности населения мы понесли серьезные потери – не только из-за войн и болезней, но и вследствие того, что на протяжении столетий находились в относительной изоляции, будучи “гуахиро” – горными и равнинными крестьянами. При этом существовала преемственность семейных знаний, которые во многом представляют собой коренные знания. Эта семейная культура, лечебные традиции, знание целебных трав, жизнь на земле, различение природных духов – все сохранилось. Сегодня, через 50 лет после введения социалистической системы, которой положено быть полностью атеистической, на Кубе больше духовных элементов, чем где-либо в нашем полушарии. Поразительно, как люди сохранили эти вещи, у которых теперь множество разных воплощений. То же самое относится к Пуэрто-Рико, Доминиканской Республике, а если говорить об общей базе таино, то и к Большим Антильским островам, в меньшей степени к Ямайке и Гаити. Преемственность до сих пор проявляется в облике деревенских домов, сельском хозяйстве, лекарственных травах, молитвах, во многом.

Вопрос: Каковы сегодня главные проблемы Латинской Америки и Карибского бассейна?

Баррейро: Экономические проблемы стоят очень остро. Произошел сбой. В местные общины пришла современность – много новых, быстрых и агрессивных каналов связи, транспорта. Самый большой сбой произошел в местном сельском хозяйстве. Вспоминаю индейские рынки на юге Мексики и в Гватемале в начале 1970-х годов – даже если поехать в самое отдаленное место в горах, обязательно натолкнешься на индейский рынок, где было, по крайней мере, обилие местной пищи. Так что с едой проблем не было.

Почти всегда местные общины были сильнее привязаны к своему месту. Когда началось сведение лесов и прекращение местного производства продуктов, люди стали уезжать. Рабочих мест нет. Кто-то выдвигает такие идеи – если вы будете выращивать здесь спаржу для продажи в Соединенные Штаты, Европу или куда-то еще, вы заработаете деньги, создадите рабочие места в сельском хозяйстве. Но этот процесс разрушает производство тех местных продуктов питания, которые здесь потребляют в пищу. Местным жителям не по карману закупка консервов извне. Индейцы, приезжающие на север из Мексики, Гватемалы и Гондураса, - это сельское население, которое не покинуло бы родных мест, если бы не сложилось очень тяжелое экономическое положение. Я немного упрощаю, но в целом, когда есть сильное местное сельское хозяйство, сильна и традиционная культура, браки длятся дольше, дети вырастают без патологий, сопутствующих бедности, и вообще живется лучше. В таком положении люди могут учиться и осваивать любые профессии, какие захотят, но все равно большинство будет успешно заниматься чем-то на земле. Мечта о земле еще сильна. Это мечта о том, чтобы иметь возможность зарабатывать себе на жизнь, работая на земле. В каком-то смысле это определяет понятие первобытности. Слово “первобытный” используется в качестве уничижительной характеристики, но на самом деле оно означает лишь то, что люди поддерживают издавна сложившиеся отношения с землей. Они знают, как отличить одно дерево от другого. У каждого свое назначение. Есть определенные знания в области экологии и местной географии, которые позволяют людям успешно строить жизнь. Успешная жизнь – именно ее обеспечивала традиционная культура. Именно такова память о ней.

Вопрос: Коренные народы связаны с землей духовно, и этот взгляд отличается от западной точки зрения, не так ли?

Баррейро: Существует мировоззренческая разница, и в ней два ключевых элемента. Во-первых, все в этом мире имеет духовный резонанс, даже те предметы, которые мы считаем мертвыми, неодушевленными или даже искусственными. Сама земля жива. Она - источник жизни. Все на земле связано с духом, который может спать или пробуждаться. Таков трансцендентальный принцип коренной философии.

Второй момент заключается в том, что все в этом мире надо ценить, будь то луна, букашка или дерево. Конечно, речь идет и о людях, поэтому, если посмотреть на церемониальные традиции, все они связаны именно с этой концепцией. Все направлено на выражение благодарности, признательности. А в признательности есть взаимность. Взаимность – основа уважения. Ты даешь, и ты берешь. Дар порождает дар. Уважение порождает уважение. Причем взаимность распространяется не только на людей, но и на другие мировые стихии, которые обеспечивают нашу жизнь, на то, что нам дарит Мать Земля. Мы сотрудничаем с ней. Помогает солнце. Помогает дождь. И мать земля заботится о своих детях.

Вопрос: В племенной общине есть глубокая связь, верно?

Баррейро: Коренные народы всегда находятся в поиске своего места. Отдельных личностей на самом деле нет. Мы – общественные животные, одухотворенные и связанные друг с другом общины. Так что этот элемент имеет центральное значение. Именно поэтому бизнесу в резервациях часто приходится трудно. Кузен Джо открывает бензоколонку, но у него много бедных родственников, и он не может им отказать в канистре бензина, поэтому бизнес терпит крах. Это подлинная история, которая часто повторяется. Но если ты отдаешь сегодня, то через две недели после удачной охоты родственника тебе достанется олений бок. Когда отношения строятся правильно, в них всегда присутствует такая взаимность. И всегда чему-то учишься. Всегда находится человек, который пользуется этим в корыстных целях, но у него и репутация бывает соответствующая.

Вопрос: Способствуют ли эффективному диалогу и партнерству такие учреждения, как музеи и другие организации?

Баррейро: Национальный музей американских индейцев при Смитсоновском институте, созданный самими индейцами, которые теперь им руководят, очень важен для коренных народов всего полушария. Им по душе то, что здесь, посреди Молла неподалеку от здания Конгресса США, есть музей, посвященный истории и культуре индейских племен. Значимость такой организации велика. Она представляет собой элемент нашей культуры и самобытности, который поможет устранить преграды на пути подлинного диалога. Пожалуй, мы вступаем в эпоху, когда в стране и мире после стольких конфликтов и распрей делаются попытки исправить ситуацию в духе коренных традиций с помощью договоров, заключения мира.

Я убежден, что если мы найдем правильную основу для этого диалога, он может сыграть огромную роль во всем мире. Речь идет не только об Америке, коренные народы, очень древние культуры, сохранившие прочные коренные начала, несмотря на особенности своего развития, есть во всех частях планеты. Они подобны старейшинам человеческой семьи. Те, кто работает на Уолл-стрит - не старейшины, они – дети, их жизнь ограничивается туннельным зрением. В жизни есть более важные вещи. Я знаю это, потому что бывал в неведомой глухомани, в хижинах, где какая-нибудь старуха или старик поражают знаниями, уровнем своего интеллекта и человечности. Они тоже настоящие учителя. Я знаю, что они – мои учителя. И есть похожие люди, которые становятся профессорами. Но дело тут не в образовании. Думаю, именно к такому диалогу мы стремимся.

При создании музея шел процесс налаживания партнерских отношений. За 30 лет в рамках ООН и в масштабах отдельных стран самым ценным для коренных народов было установление связей – очень далекие общины посылают двух-трех своих представителей в Нью-Йорк, Женеву или Вашингтон. В ходе этих контактов они встречаются с юристами-правозащитниками. Знакомятся с людьми из фондов, знакомятся друг с другом – экологи и правозащитники, люди с сильными идеями в области бизнеса, учебные заведения – и эта работа выливается в колоссальную энергию и партнерство. Партнерство с американской общественностью само по себе очень важно. Племена не выжили бы без той сильной части американского общества, которая всегда сочувственно и разумно относилась к происходящему. Сегодня есть целый ряд потенциальных и действующих партнеров. Надеемся, музей сможет стать центром глобальной дискуссии и диалога между коренными народами. Он нужен индейцам, а миру он нужен еще больше.

Интервью у господина Баррейро взяла Лия Терхьюн, ответственный редактор этого выпуска eJournal USA.

Мнения, высказываемые в этой статье, не обязательно отражают взгляды или политику правительства США.