14 октября 2009 года
Выступления государственного секретаря Клинтон и министра иностранных дел России Лаврова
Главы внешнеполитических ведомств обсуждают американо-российские отношения, Афганистан и противоракетную оборону
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ США
Офис официального представителя
13 октября 2009 года
ВЫСТУПЛЕНИЯ
государственного секретаря Хиллари Клинтон и
министра иностранных дел России Сергея Лаврова
13 октября 2009 года
Особняк МИД РФ
Москва, Россия
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЛАВРОВ: (по-русски)
ГОССЕКРЕТАРЬ КЛИНТОН: Добрый день. Для начала хочу поблагодарить министра Лаврова за прием, оказанный сегодня в Москве мне и моей делегации. Мы провели очень продуктивные, насыщенные переговоры в продолжение начатой нами в последние месяцы работы по трансформации отношений между двумя нашими странами, выработке общей платформы там, где это возможно, развитию взаимоуважения и взаимных интересов, причем мы никоим образом не считаем, что между нами нет разногласий, потому что они есть. Но говорить об этих разногласиях, открыто ими делиться – это, на наш взгляд, тоже важная составляющая нового аспекта наших отношений.
Всего три дня назад мы с Сергеем находились в Цюрихе и вместе работали, чтобы обеспечить подписание исторических протоколов между Арменией и Турцией о нормализации отношений. Обе наши страны твердо поддерживают этот процесс, и это – еще один пример нашей совместной работы.
Мы уверены, что созданная основа для отношений, о которой два наших президента объявили в ходе саммита здесь, в Москве, в июле, чрезвычайно важна. Мы договорились обсудить широкий круг значимых вопросов в 16 рабочих группах, которые, как сказал Сергей, уже начали свои важные консультации. Мы знаем, что это требует времени. Это не произойдет в одночасье. Для этого необходимо укрепить доверие между нами. Но я совершенно убеждена, что это важно для каждой из наших стран, для наших народов, а на самом деле и для всего мира.
Работая в Двусторонней президентской комиссии, мы внимательно смотрим, как нам добиваться практических, конкретных результатов по широкому кругу вопросов – от ядерной безопасности и энергоэффективности до научного сотрудничества, экономического роста и даже спорта. Теперь мы знаем, что сам факт проведения этих встреч еще не гарантирует результатов, но они действительно запускают процесс и создают возможность для укрепления отношений, которые будут расширять каналы сотрудничества.
Президент Обама и я считаем, что именно эти отношения сотрудничества и признание нашей общей ответственности лежат в основе связей между Соединенными Штатами и Россией в 21-м веке. Одним из примеров является работа, которую наши технические эксперты проводят по договору СНВ для сокращения наших ядерных арсеналов, чтобы продемонстрировать ведущую роль двух крупнейших ядерных держав мира в этом вопросе. Мы также обязались совместно работать над Договором о нераспространении ядерного оружия. Наша цель остается прежней – завершить работу над СНВ к 5 декабря, когда истекает срок действия нынешнего соглашения. Еще одним важным шагом, который мы предпринимаем вместе, является глобальная инициатива по противодействию ядерному терроризму с целью совместными усилиями обеспечить безопасность уязвимых ядерных материалов и установить новые стандарты в этой области. И мы рассчитываем на лидерство России, которое будет способствовать успешному проведению Саммита по вопросам глобальной ядерной безопасности в апреле следующего года в Вашингтоне.
Как сказал Сергей, мы также расширили сферу нашего сотрудничества по Афганистану. Мы высоко ценим соглашение о транзите, которое уже действует. Мы считаем, что у нас есть общая заинтересованность в ослаблении угрозы экстремизма, терроризма, торговли наркотиками. И такое разумное практическое сотрудничество идет на пользу обеим нашим странам.
Мы, конечно, обсудили ряд общих внешнеполитических вопросов, которыми нам обоим приходится заниматься. Иранская ядерная программа по-прежнему вызывает серьезную озабоченность, и мы тесно сотрудничаем с Россией в формате “П5+1”. Первого октября мы провели конструктивную встречу в Женеве. Мы также добиваемся того, чтобы Иран вместе с нами продвигался вперед по пути взаимодействия и недвусмысленно продемонстрировал, что стремится лишь к мирному применению ядерного оружия.
Мы провели долгое обсуждение и пригласили наших технических экспертов, чтобы оценить состояние дел в области противоракетной обороны. Мы объяснили, что наша оценка возникающей угрозы со стороны Ирана побудила президента Обаму применить новый, иной подход к противоракетной обороне. Мы очень заинтересованы в работе с Россией по налаживанию сотрудничества, включая совместную оценку угроз и активизацию усилий по созданию совместного центра обмена данными, о чем договорились наши президенты в июле, в качестве средства реализации совместного проекта в области противоракетной обороны от угроз, которые, на наш взгляд, становятся все более общими.
Мы высоко ценим наше сотрудничество по Северной Корее и очень серьезную заинтересованность России в мирном процессе на Ближнем Востоке. Мы надеемся, что сможем в подходящее время принять участие в конференции в Москве в рамках процесса, ведущего к решению в форме двух государств между Израилем и палестинцами.
У нас и в дальнейшем будут разногласия. И я считаю, что как американским, так и российским средствам массовой информации очень важно понимать, что страны у нас разные. У нас разный исторический опыт, разные точки зрения. Но мы сеем эти разногласия на гораздо более широком поле сотрудничества, и есть надежда, что мы обогащаем почву, в которой это сотрудничество может укорениться. У нас не будет единого взгляда на Грузию, к примеру. Просто у нас разные мнения. Мы ясно дали понять, что не признаем Южную Осетию и Абхазию. Но мы будем продолжать работу во всех других областях, где наши позиции сходятся.
Мы будем и впредь ставить вопросы, касающиеся гражданского общества, верховенства закона и роли неправительственных организаций. На наш взгляд, таким путем можно по-настоящему углубить и расширить наше взаимодействие. Но в целом меня очень радует так называемая перезагрузка наших отношений. Хотя наш перевод этого слова на русский язык был не совсем правильным, и Сергей меня тут же поправил, действительно очень приятно вновь побывать в Москве, чтобы продолжить диалоги, которые ведут два наших президента, мы с министром и другие члены нашего правительства. Мы по-настоящему заинтересованы в этих отношениях. Мы твердо убеждены, что, работая сообща, мы шаг за шагом превращаем отношения, которые некогда определялись возможностью гарантированного взаимного уничтожения, в отношения, основанные на взаимном уважении, а со временем и все большем взаимном доверии, поскольку на обеих наших странах лежит обязанность – перед российским народом, американским народом и всеми народами мира – играть ведущую роль по вопросам, лежащим в основе того будущего, которое, надеемся, станет для нас общим.
ВЕДУЩИЙ: (по-русски)
ВОПРОС: (по-русски)
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЛАВРОВ: (по-русски)
ГОССЕКРЕТАРЬ КЛИНТОН: Мы очень долго обсуждали противоракетную оборону и на встрече изложили министру и другим официальным лицам основу нашей оценки угроз, которую президент Обама, вступая в должность, распорядился провести. Мы пришли к выводу, что проблемы с разработкой МКБР в Иране не так остры, как новые проблемы, связанные с ракетами ближней и средней дальности, которые они разрабатывают. Соединенные Штаты считают, что лучше быть подготовленными и защищенными от возможных агрессивных наступательных действий Ирана или других стран, которые могут разработать такое оружие, и поэтому изложенный нами поэтапный адаптивный подход предназначен для защиты от этой угрозы.
Мы поделились этим с нашими российскими коллегами. Наши эксперты прорабатывают все детали, потому что мы хотели бы, чтобы США и Россия тесно сотрудничали в области противоракетной обороны. Мы считаем, что это отвечает нашим общим интересам. На наш взгляд, с учетом технологической компетентности наших стран это может быть важно и для остального мира.
И, как сказал министр Лавров, мы хотим обязательно дать ответы на все вопросы, которые задают российские военные или правительство России. Мы пригласили ваших ведущих экспертов в наш ракетный центр командования и управления в Колорадо-Спрингс. Мы хотим обеспечить максимальную прозрачность, поскольку это важно для того, чтобы мы договорились в отношении общей угрозы и того, как мы будем противодействовать этой общей угрозе. Мы считаем это еще одной областью более глубокого сотрудничества между нашими странами.
ВОПРОС: По Ирану – о чем вы просили министра в отношении давления и санкций, и получили ли вы какие-то заверения?
И вопрос к министру, если можно. Ваш президент заявил, что санкции неизбежны. Вы до сих пор считаете, что это так? Спасибо.
ГОССЕКРЕТАРЬ КЛИНТОН: Опять же, в отношении Ирана у нас был долгий разговор. Мы рассмотрели результаты встречи, проведенной 1 октября. Соединенные Штаты всегда применяли к Ирану подход, предусматривающий два направления. Мы ясно дали понять, что хотим продолжать это взаимодействие и идти по дипломатическому пути. Очень жесткий единый подход, принятый в группе “П5+1”, в которую, конечно, входят США и Россия, на наш взгляд, оказывает воздействие на Иран. Иран взял на себя несколько обязательств и заявил, что выполнит их. Мы убеждены, что важно идти по дипломатическому пути и делать все возможное, чтобы он увенчался успехом.
Мы считаем, что Иран вправе развивать мирную ядерную энергетику, но не вправе обладать ядерным оружием. В этом с нами согласна и Россия. В то же время, активно продвигаясь по этому пути, мы осознаем, что можем и не добиться необходимых успехов. Поэтому мы всегда рассматривали возможность применения санкций в том случае, если не добьемся успеха, не сможем гарантировать себе и другим, что Иран решил отказаться от разработки ядерного оружия.
Думаю, смысл высказывания президента Медведева в том, что санкции могут стать неизбежными, а не в том, что они уже неизбежны. Он сказал, что они не всегда предпочтительны, но могут стать неизбежными. Но до этого дело еще не дошло. Мы не сделали такого вывода и хотим недвусмысленно сказать, что предпочли бы ситуацию, когда Иран будет работать с международным сообществом в лице группы “П5+1”, выполнять свое обязательство в отношении инспекций, фактически откроет всю свою систему, чтобы не могло быть сомнений по поводу его действий, и выполнит принципиальную договоренность о вывозе низкообогащенного урана. Это были бы меры по укреплению доверия, и это дало бы нам возможность определиться, насколько мы продвинулись по дипломатическому пути.
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЛАВРОВ: (по-русски)
ВЕДУЩИЙ: (по-русски)
ВОПРОС: (по-русски)
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЛАВРОВ: (по-русски)
Г-Н КЕЛЛИ: И последний вопрос – Мэри Бет Шеридан из газеты Washington Post.
ВОПРОС: Спасибо. Господин Лавров, вопрос к вам. США заинтересованы в получении от России дополнительной поддержки усилий в Афганистане. Вы разрешили Соединенным Штатам полеты над своей территорией. Готовы ли вы предоставить также другую помощь, и какую конкретно?
И два вопроса, если можно, госсекретарю Клинтон. Во-первых, создается впечатление, что вы не получили от российской стороны обязательств в отношении санкций или иных форм давления, которое может быть оказано на Иран. Не могли бы вы прокомментировать это?
И второй вопрос: рассматриваете ли вы возможность ослабления санкций в отношении Северной Кореи с целью возобновления шестисторонних переговоров? Спасибо.
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЛАВРОВ: (по-русски)
ГОССЕКРЕТАРЬ КЛИНТОН: Мэри Бет, как я уже сказала, мы предпринимаем активные дипломатические усилия. У нас есть два невыполненных обязательства плюс еще одна запланированная встреча между членами группы “П5+1” и иранцами. Это ни для кого не сюрприз, как я уже говорила ранее, что в отсутствие значительного прогресса и гарантий того, что Иран не стремится к получению ядерного оружия, мы будем стараться сплотить мнение международного сообщества в поддержку дополнительных санкций.
Но Россия демонстрирует серьезную готовность к сотрудничеству в работе, которую мы выполняем вместе. На Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций министр Лавров и я были на совещании, совместно с министрами иностранных дел стран группы “П5+1”, где было принято очень жесткое заявление. В этом заявлении говорится, что в случае невыполнения Ираном своих обязательств должны быть рассмотрены другие возможные действия. Таким образом, сегодня мы ни о чем не просили. Мы проанализировали ситуацию и положение дел на данный момент, и я думаю, что это своевременно для данного этапа процесса.
В настоящий момент мы совершенно не намерены ослаблять или предлагать ослабить санкции в отношении Северной Кореи. Как вы знаете, мы надеемся на возобновление шестистороннего процесса. Сергей и я говорили об этом. Мы по-прежнему считаем, что это лучший способ продвижения вперед. Мы можем использовать определенные двусторонние дискуссии, чтобы помочь придать импульс этому процессу, но это никоим образом не связано с ослаблением каких-либо санкций.
ВЕДУЩИЙ: (по-русски) Спасибо.
