06 декабря 2008 года
Относительность и Всеобщая декларация
Джек Доннелли
Джек Доннелли – профессор Высшей школы международных исследований имени Джозефа Корбела, Денверский университет (особая профессура имени Эндрю Меллона). Автор трех книг и более 60 статей и разделов книг по теоретическим и практическим проблемам прав человека, включая “Всеобщие права человека в теории и на практике” (Universal Human Rights in Theory and Practice), 2-е издание (2003), Доннелли лучше всего известен своей работой в следующих направлениях: права человека, культурный релятивизм, общественно-экономическое развитие и права человека, международные механизмы правового регулирования прав человека, а также взаимосвязь прав человека и внешней политики. Он много выступал с лекциями и преподавал в Северной и Южной Америке, в Европе и Азии, а его труды были переведены на 10 языков.
Настоящая публикация посвящена 60-летнему юбилею Всеобщей декларации прав человека. В Венской декларации и Программе действий Всемирной конференции по правам человека 1993 года было твердо заявлено, что “универсальность этих прав и свобод носит бесспорный характер”. Но как понимать слово “универсальные”, то есть всеобщие, в применении к о правам человека?
В среднем более 85% всех стран мира ратифицировали, добровольно признав обязательными для себя, шесть основных международных договоров о правах человека (об экономических, социальных и культурных правах, о гражданских и политических правах, о расовой дискриминации, о дискриминации в отношении женщин, о пытках, а также о правах ребенка). Практика не всегда совпадает с провозглашенными идеалами. Тем не менее почти все государства во всех частях мира признают свою обязанность соблюдать человеческие права своих граждан – хотя порой они поддаются соблазну поступать иначе.
Самые различные культуры мира также уверенно сошлись в консенсусе по правам человека. Ганди помог обратить ценности индуизма на поддержку прав человека, бросив вызов кастовой традиции как источнику непреодолимого и принципиального различия между группами людей. Мусульманские ученые и политические активисты всех направлений уже многие десятилетия усматривают в Коране социальные и политические истоки признанных в международном масштабе прав человека. Ученые Китая и Кореи начинают искать конфуцианские истоки всемирно признанных прав человека. Течения западной философии, когда-то враждебно относившиеся к этим правам (такие, например, как утилитаризм), в современной интерпретации в целом поддерживают права человека. Социалисты и либералы, атеисты и христиане, иудеи и буддисты, а также представители великого множества других традиций, начав с различных исходных точек, сошлись на одобрении прав, провозглашенных Всеобщей декларацией. А на тех немногих, кто продолжает отрицать равные и неотъемлемые всеобщие права человека, – например, на расистов и религиозных фанатиков-фундаменталистов во всех странах света, – практически повсюду с презрением взирает большинство их собственных сограждан.
Почему права человека являются всеобщими
Концепция прав человека, провозглашая принципы равенства и автономии, допускает и даже поощряет неодинаковые пути обеспечения всеобщих прав человека. Однако подобно тому, как все дороги средиземноморской цивилизации когда-то вели в Рим, сегодня в нашем все более глобализованном мире все основные культуры неизбежно находят дорогу к Всеобщей декларации. Права человека сегодня являются всеобщими, поскольку практически везде люди, получив возможность свободного выбора, выбирали – и продолжают выбирать – права человека.
Такой выбор не определяется ни делом случая, ни просто веянием моды, ни влиянием какой-либо доминирующей державы. Скорее международное признание прав человека продемонстрировало, что концепция этих прав – наилучший механизм, когда-либо созданный человеческим разумом для защиты людей от стандартного набора разновидностей покушения на их достоинство, угрозу которого несут с собой современные рыночные отношения и деятельность современных государств. Концепция прав человека – идея, что конкретные люди просто в силу того, что они являются человеческими существами, обладают равными и неотъемлемыми правами даже вопреки воле государства или общества – впервые возникла на Западе в период новой истории, когда отдельные люди, семьи и слои общества стали страдать от вмешательства все более могущественных бюрократических государств, а также от перегибов и унижений, порождаемых нерегулируемыми рыночными отношениями. Даже сам перечень прав человека также окончательно сформировался в ходе столкновения человека с государством либо с рынком. С возникновением независимых государств (особенно после распада мировой колониальной системы) и по мере развития и укрепления мировых рынков люди в других регионах планеты также стали осознавать подобную угрозу для своих интересов и достоинства. И тоже задумались о механизмах защиты прав человека.
Как и в западных странах, там также были испробованы иные принципы государственного правления, в основном диктатуры, торжественно провозглашавшие своей целью ускоренное развитие своих стран. Эти альтернативные пути тем не менее практически везде потерпели неудачу, зачастую приведя к трагическим, даже ужасающим последствиям для безопасности, прав и достоинства рядовых граждан. Все возрастающее в современном мире добровольное признание прав человека отражает очевидную неспособность подобных альтернатив защитить человека от всевозможных угроз. Пока мы не научимся лучше управлять обществом и справедливее распределять рыночные блага, будет существовать и всеобщая потребность в защите прав человека.
Тем не менее всеобщий характер международного признания прав человека не распространяется на их соблюдение и контроль за этим соблюдением. Международное законодательство устанавливает систему соблюдения отдельными странами международных прав человека. Суверенные государства территориальной юрисдикции согласились с созданием развитой системы официального и неофициального международного контроля, но в целом оставили за собой суверенное право обеспечивать права человека по своему усмотрению (вооруженное вмешательство на гуманитарной основе в случаях геноцида – лишь слабое исключение, подтверждающее правило). Мы обладаем всеобщими правами человека просто потому, что являемся людьми. Мы пользуемся ими, как правило, в качестве граждан или жителей той или иной страны. Таким образом, на практике достижение прав человека во многом зависит от того, где данный человек имеет счастье или несчастье жить.
Соблюдение прав человека: общие принципы и детали
Всеобщая декларация также устанавливает ограниченный, но жизненно важный принцип относительности в плане защиты прав человека. Например, полный текст Статьи 3 гласит: “Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность”. Подобные общие принципы нуждаются как в истолковании, так и в конкретном воплощении, допуская значительный простор для культурного, регионального и местного многообразия. Всеобщие права человека не являются ни рецептом, ни математической формулой. Скорее они определяют набор целей, указывают направление их достижения, но не касаются деталей этого процесса, оставляя их в основном для обсуждения и политического воплощения на местах. В то же время необходимо подчеркнуть, что обсуждение на местах происходит в рамках, заданных международным консенсусом в форме развитой системы международного законодательства о правах человека.
Как в таком случае воспринимать привычные утверждения о фундаментальных отличиях, присущих, скажем, “ценностям азиатских культур”, “ценностям африканских культур” или “исламским ценностям”? За 25 с лишним лет писательской, преподавательской и лекторской работы я не нашел практически никаких доказательств справедливости таких утверждений применительно к общим формулировкам Всеобщей декларации. Если возникает вопрос о какой-либо культуре ( а это неизменно происходит, когда я читаю лекции или преподаю за границей), я предлагаю своим слушателям назвать четыре права Всеобщей декларации, которые их культура не признает. Я ни разу не встретил такую аудиторию, которая бы выдвинула серьезные возражения против более чем отдельных положений каких-либо трех статей.
К примеру, представители многих традиционных культур несогласны в той или иной степени с положением Статьи 16 о том, что мужчины и женщины “пользуются одинаковыми правами в отношении вступления в брак, во время состояния в браке и во время его расторжения”. А между тем это лишь вторичное положение данной статьи, которая начинается со слов: “Мужчины и женщины, достигшие совершеннолетия, имеют право... вступать в брак и основывать свою семью”. Ни одно из прав, провозглашенных Декларацией, не получило в мире столь широкого признания, как это. Но даже и такие случаи частичного несогласия являются редкими.
ВДПЧ оставляет широкий простор для значительных разногласий по поводу деталей. Подпадает ли порнография под защиту принципа свободы слова? Нарушает ли смертная казнь право человека на жизнь? Как понимать на том или ином этапе экономического развития слова Статьи 25-й о том, что “каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, ...который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи...”? Кстати, по поводу самих основных принципов серьезных разногласий мало. Многие ли согласятся, что их культура позволяет государству пытать своих граждан, навязывает им ту или иную религию или допускает, чтобы их дети умирали от голода или плохого медицинского обслуживания? Я, по крайней мере, не сталкивался с такими людьми. Не надо смешивать то, что вынуждены терпеть угнетенные люди, с тем, что им нравится и к чему они стремятся. Несмотря на то, что многих заставляли – и продолжают заставлять – принимать как должное многочисленные нарушения всемирно признанных прав человека, лишь очень немногие считают такие нарушения справедливыми, правильными или положительными.
Даже когда в основе ссылок на радикальные культурные различия лежат благие намерения (в отличие от замаскированных попыток правящих элит оправдать собственное господство), они игнорируют пластичность человеческих культур, для которых всегда характерны неоднородность, состязательность и изменчивость. Возьмите страны Запада, где первые исторически значимые заявки на права человека появились во второй половине 17-го века. На протяжении большей части предыдущего столетия западные страны вели чрезвычайно разрушительные внутренние и международные религиозные войны. Исследовательские экспедиции этих стран истребили коренные народы Северной и Южной Америки и заложили фундамент режима эксплуатации в Азии и Африке, которая достигла своего апогея в период зверств империализма 19-го века. В Европе монархи, ссылаясь на свою богопомазанность, лишали огромное большинство своих подданных (не граждан!) даже минимального достоинства. А затем на протяжении целых столетий западные государства отказывали женщинам, представителям расовых, этнических и религиозных меньшинств, а также неимущим в самых основных правах. Если бы кто-либо взглянул на страны Запада в середине 17-го века, вряд ли можно было представить себе менее благоприятную культурную почву для существования прав человека. Однако же Запад сумел преобразовать себя в сообщество либеральных демократических государств всеобщего благосостояния, защищающих права человека.
Если Европа при всем своем расизме, сексизме, религиозной нетерпимости, империализме и господстве аристократии, сменившемся жестоким классовым правлением, смогла настолько измениться, трудно представить, что в каком-либо другом обществе отсутствуют внутренние культурные ресурсы для аналогичных социальных изменений. Причем время таких преобразований не исчисляется поколениями или столетиями. Для большей части Европы преобразования наступили лишь в прошлом веке, в большинстве стран они произошли преимущественно после Второй мировой войны, а во многих других даже позднее. Таким образом, вряд ли стоит удивляться, что во всех регионах мира мы были свидетелями значительного, часто очень большого, а иногда просто поразительного прогресса, ведущего к возникновению гуманных, стоящих на страже прав человека государств и обществ. Совершенно не удивительно и то, что эти изменения получали все более восторженную поддержку большинства ведущих мировых философских течений, религий или культурных традиций.
За пределами различий
Культуры обладают необыкновенной гибкостью. Несмотря на то, что основные традиционные ценности действительно крайне долговечны, тем не менее, как показывает пример стран Запада, они могут на удивление легко сопрягаться с совершенно противоположными общественными явлениями: как с расизмом, так и с равенством; как с принципом самоопределения, так и с империализмом. Буквально в каждой культуре на протяжении большей части своего прошлого практиковалось то, что сегодня мы посчитали бы отвратительными и систематическими нарушениями права человека. Но точно так же, как это не помешало европейцам отозваться на новые условия жизни выдвижением принципов прав человека, за последние десятилетия азиатские страны (например, Япония, Южная Корея, Индия и Индонезия), африканские страны (включая Южную Африку, Нигерию и Кению), а также большинство стран Латинской Америки откликнулись на вставшие перед ними проблемы принятием концепции прав человека, заявленных во Всеобщей декларации.
Все это вовсе не означает утрату местной культуры: не потерял же свою культуру Запад, постепенно превращая себя из главного нарушителя прав человека в образец их соблюдения и защиты. Ни один народ не изменяет своему культурному наследию, беря на вооружение принципы прав человека. В сегодняшних канадцах не становится меньше канадского из-за того, что они соблюдают права человека, а в мексиканцах – меньше мексиканского. Как раз наоборот, они считают себя более приверженными своим самым дорогим ценностям, поскольку в процессе борьбы за уважение к своим правам и традициям они научились выражать эти ценности посредством соблюдения прав человека.
Действительно, в современном мире существует неимоверное количество различий – в культуре, уровне экономического развития, политических системах и историческом опыте. Тем не менее урок последних 60 лет состоит в том, что эти различия, что бы они ни значили в прошлом, недолго будут противостоять всемирно признанным правам человека. Напротив, как мы видели в целом ряде стран Латинской Америки, Африки, Азии, равно как и в Европе, когда людям после многих десятилетий или столетий страданий под гнетом тирании предлагается возможность выбора, они почти повсеместно выбирают права человека – и рассматривают такой выбор как выражение своих самых дорогих традиционных ценностей.
Мнение, выраженное в данной статье, не обязательно отражает точку зрения или политику правительства США.
