24 января 2010 года

Профсоюзы: процветание и конфликты

C отменой мер регулирования экономики, введенных на время войны, долго копившееся недовольство американских рабочих, требовавших повышения оплаты труда, выплеснулось наружу. Результатом стала серия крупномасштабных забастовок, которые – точно так же, как в 1890-х годах – вызвали раскол американского общественного мнения в отношении к профсоюзам. В 1935 году контролировавшийся демократами Конгресс принял Национальный закон о трудовых отношениях, дававший право большинству рабочих предприятий частного сектора объединяться в профсоюзы, вести переговоры с работодателями об оплате и условиях труда, а также бастовать в поддержку своих требований. Для надзора за профсоюзными выборами и разбора жалоб трудящихся было учреждено федеральное агентство – Национальное управление по трудовым отношениям. Закон о справедливых трудовых стандартах от 1938 года установил минимальный уровень оплаты труда в национальных масштабах, запретил “угнетающий” детский труд и ввел сверхурочную оплату труда для определенных профессий. В законе провозглашалась цель обеспечить “минимальный уровень жизни, необходимый для поддержания здоровья, трудоспособности и общего благосостояния трудящихся”. Впрочем, тем же законом работодателям разрешалось заменять бастующих рабочих.

После Второй мировой войны Конгресс, к тому времени перешедший под контроль республиканцев, принял Закон Тафта-Хартли от 1947 года, ослабивший прерогативы профсоюзов в трудовых конфликтах, укрепивший права работников, не желающих вступать в профсоюз, и уполномочивший президента в принудительном порядке приостанавливать забастовку на 80-дневный период “охлаждения страстей”, если, по его мнению, она угрожает здоровью или безопасности нации. Президент Объединенного профсоюза шахтеров Джон Л. Льюис назвал Закон Тафта-Хартли законом о “рабском труде”. Президент Гарри Трумэн наложил на него вето, но оно было преодолено двумя третями голосов в обеих палатах Конгресса.

Закон о справедливых трудовых стандартах и Закон Тафта-Хартли совместно определили широкие правовые параметры, в пределах которых профсоюзным организациям разрешалось бороться с работодателями и противниками профсоюзов за экономическое и политическое влияние. В 1950 году, когда американские компании безраздельно властвовали на мировом автомобильном рынке, корпорация General Motors и Объединенный профсоюз рабочих автомобильной промышленности заключили трудовой договор, предусматривавший существенные медицинские и пенсионные льготы для рабочих. С точки зрения компании высокая зарплата и щедрые льготы гарантировали ей трудовой мир и стимулировали рабочих. А связанные с этим расходы можно будет переложить на плечи потребителей, рассуждали работодатели. Однако с обострением конкуренции со стороны японских, европейских и других соперников подобная практика покрытия возросших затрат на рабочую силу в значительной степени утратила свою привлекательность в глазах американских автомобилестроительных компаний.

Эти проблемы нашли свое отражение и на политической арене. Несколько обобщая, можно сказать, что профсоюзы в целом поддерживали деньгами и людьми кандидатов Демократической партии, а бизнес – республиканцев. Обе стороны уповали на более благосклонное отношение к себе в случае победы своих кандидатов. Но глобальные экономические тенденции смешали им все карты. С восстановлением промышленности в других странах позиции американских индустриальных профсоюзов в большинстве отраслей зашатались. К концу Второй мировой войны к профсоюзам принадлежала треть американских рабочих. В 1983 году этот показатель упал до 20 процентов, а к 2007 году он снизился до 12 процентов – в абсолютном выражении 15,7 миллиона человек.

Сегодня численность профсоюзов растет в основном в секторах, менее подверженных иностранной конкуренции, а именно в сфере обслуживания, и в особенности за счет работников государственных органов и служб все уровней – учителей, полицейских, пожарных. В 2007 году к профсоюзам принадлежало чуть более трети работников государственных служб, в то время как охват профсоюзным движением работников частного сектора составлял всего 7,5 процента, а в категории молодых рабочих в возрасте до 24 лет и того ниже – менее 5 процентов.

Примечательный эпизод, символизировавший относительное ослабление профсоюзного движения, произошел в 1981 году, когда президент Рональд Рейган уволил забастовавших авиадиспетчеров. Сотрудники государственных служб, в том числе и авиадиспетчеры, как правило, могли не бояться потерять работу, но за это им были запрещены забастовки, приравнивавшиеся в их случае к “антиобщественным” деяниям. Это не значит, впрочем, что работники государственного сектора никогда не бастовали. Забастовки случались, но всякий раз забастовщикам прощалось это прегрешение против закона как одно из условий разрешения трудового конфликта. Однако на сей раз профсоюз просчитался. Президент Рейган приказал бастующим вернуться на работу на основании федерального закона о запрещении забастовок работников государственных служб. Вслед за этим он уволил свыше 11 000 авиадиспетчеров, отказавшихся подчиниться приказу, и распорядился вместо них нанять новых работников. Профсоюз был сломлен.

Усиление и последующее ослабление влияния профсоюзов было не единственным фактором, определившим характер послевоенного американского рынка труда. Немалую роль сыграли и другие крупные общественные сдвиги. В середине 1950-х годов возникло движение за гражданские права негритянского населения под лозунгами отмены штатных и местных законов на Юге о расовой сегрегации школ, мест общего пользования и средств общественного транспорта, а также ликвидации ограничений избирательных прав афроамериканцев. После десяти трудных лет ненасильственная кампания за расовую справедливость во главе с покойным доктором Мартином Лютером Кингом-младшим вылилась в федеральные законы о борьбе с расовой дискриминацией и бедностью. За ними последовала целая серия законов, составивших программу “Великое общество”, как назвал ее президент-демократ Линдон Джонсон. Меньшинствам были предоставлены более широкие возможности для получения образования и трудоустройства. И хотя в стране бушевали споры по поводу справедливости “позитивных действий” – системы льгот для меньшинств при найме на работу и поступлении в высшие учебные заведения, законы 1960-х годов открыли для меньшинств новые перспективы трудоустройства.

Движение за гражданские права 60-х годов также повело к законодательному запрещению дискриминации женщин в сфере трудоустройства, явившемуся кульминацией длительной кампании женского движения за экономическое и социальное равноправие. В 1950 году работало не более трети взрослых женщин, а к концу столетия занятость в этой категории достигала 60 процентов. Женщины встали во главе ряда крупнейших корпораций, в частности технологического гиганта Hewlett-Packard и рекламной фирмы Ogilvy & Mather. Женщины успешно делали карьеру практически во всех областях – от преподавания в вузах, политики и здравоохранения до обрабатывающей промышленности, строительства и вооруженных сил. Женщины по-прежнему отстают от мужчин по уровню оплаты труда, но разрыв постепенно сокращается. В 2000 году зарплата женщин, работавших полный рабочий день, достигала 77 процентов от уровня оплаты труда мужчин – на 11 процентов выше, чем двадцатью годами ранее.

Другим важным фактором явилось вступление на трудовую стезю “бэби-бумеров”. С конца Второй мировой войны по 1964 год на свет появилось 76 миллионов американцев – беспрецедентный бум рождаемости, по всей вероятности, свидетельствовавший о послевоенном оптимизме нации. Этот громадный демографический массив, образовавшийся в разгар длительного периода экономического подъема, в свою очередь, породил устойчивый бум в секторе жилищного строительства и рост экономики, ориентированной на потребительский спрос.

( Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://www.america.gov/ru )