05 сентября 2009 года

Многие сыграли свою роль в падении стены

За месяц до падения Берлинской стены полиция ГДР сдерживает демократически настроенных демонстрантов

Настоящая статья является частью публикации “Берлинская стена: 20 лет спустя”, опубликованной Бюро международных информационных программ

Манфред Штиннес

Мы все, вероятно, согласны с тем, какие геополитические последствия имело крушение Берлинской стены: советская империя начала распадаться, и ее страны-сателлиты, включая Восточную Германию, сбросили с себя советское ярмо. Открытие границы между Восточным и Западным Берлином ознаменовало собой довольно робкое начало процесса, который завершился 3 октября 1990 года актом воссоединения Германии. А если выразить ту же мысль в более строгих исторических и конституционных категориях, Германская Демократическая Республика (ГДР) самоупразднилась и влилась в состав Федеративной Республики Германии. Воссоединение было достигнуто без единого выстрела, и его по праву следует рассматривать как дипломатический триумф Западного альянса, не в последнюю очередь ввиду того, что Западу удалось добиться согласия Москвы на этот фундаментальный передел политического статус-кво, сложившегося по итогам Второй мировой войны.

Последствия этого события для Европы трудно переоценить. На протяжении всего 19-го века и начала 20-го столетия Германия перед лицом реальных стратегических соперников балансировала между Востоком и Западом в рамках знаменитой, закончившейся полным крахом политики Schaukelpolitik. Мирное воссоединение двух послевоенных германских государств положило конец этой дилемме. Впервые в истории Германия находится в окружении дружественных стран. В 1949 году Федеративная Республика Германии стала страной Запада, такой она осталась и после событий 1989-1990 гг.

Беженцы, прибывшие в ФРГ из Восточной Германии через Венгрию и Австрию, у входа в Отдел временного расселения

Новая устойчивая прозападная ориентация Германии в первую очередь успокаивает ее европейских соседей. Этот курс опирается на особые германо-американские отношения, суть которых, вероятно, лучше всех выразила телефонистка министерства иностранных дел ФРГ, которая в феврале 1990 года, прежде чем соединить своего министра Ганса-Дитриха Геншера с госсекретарем США Джеймсом Бейкером, сказала Бейкеру: “Боже, благослови Америку”. Никогда германо-американские отношения не были столь прочны, как в 1989-1990 годах. То было время великого оптимизма. И эксперты, и простые граждане вели разговоры о “дивидендах мира” и ожидали победного марша демократии во всемирных масштабах.

Берлинские события обладали огромной символической и практической важностью, но путь к ним проложили оппозиционные движения в Польше и Венгрии. 4 июня 1989 года польская оппозиция добилась проведения первых (почти свободных) выборов в коммунистическом мире, а в мае того же года, за несколько месяцев до падения Берлинской стены, венгерское правительство в составе коммунистов-реформаторов открыло границу своей страны с Австрией.

Но восточные немцы тоже проявили немало мужества. Многие протестантские церкви Восточной Германии укрывали участников протестов и оппозиционно настроенных граждан, которые не видели для себя будущего в ГДР. Оплотом оппозиции стала южная часть Восточной Германии с неформальной столицей в Лейпциге.

По мере нарастания напряженности между правительством ГДР и оппозиционным движением в центре внимания оказались знаменитые лейпцигские демонстрации, проводившиеся каждый понедельник вечером. Вслед за празднованиями по случаю 40-й годовщины образования ГДР, проведенными 4 октября 1989 года, правительство Восточной Германии начало готовиться к окончательному разгрому движения сопротивления. Многие опасались, что власти  готовы даже пойти на “китайский вариант” подавления очередной демонстрации, назначенной на следующий понедельник – 9 октября. Правительство мобилизовало воинские части и крупные отряды специальной полиции, окружившие исторический центр города. Больницы были очищены от пациентов и подготовлены к экстренному приему большого количества раненых. Демонстранты писали завещания, многие были уверены, что в понедельник вечером их поджидает неминуемая гибель. Атмосфера жертвенного подвига окутала город. Однако когда 70 000 мирных демонстрантов вышли на улицы, армейские и полицейские командиры не решились отдать своим войскам приказ стрелять. Это было начало конца коммунистического режима Восточной Германии. Впервые в истории в Германии совершилась успешная мирная революция. В сравнении с ней меркнет падение Берлинской стены, лишь подтвердившее победу демократической революции.

Прошло 20 лет, и многие бывшие восточные немцы перестали испытывать гордость за свои свершения 1989-1990 годов. Некоторые из них даже перестали употреблять слова “мирная революция” и предпочитают им бюрократический термин “поворот” (Wende). Между восточной и западной частями страны установились в некоторой степени напряженные отношения, в основном связанные с экономическими невзгодами. Каждое 9 ноября годовщина падения стены отмечается в Берлине, но не в Лейпциге, где предпочитают поминать мирную революцию и тот знаменательный вечер 9 октября. Спустя 20 лет такая раздвоенность памяти взывает к честному осмыслению происшедшего и выработке взаимопонимания. Однако наличие этого не столь существенного разногласия меркнет в сравнении с огромными политическими достижениями немцев и их соседей, наилучшим символом которых, вероятно, является разрушение Берлинской стены и воссоединение свободного немецкого народа.

(Доктор Манфред Штиннес (Универстит штата Миннесота, 1978 год) читает лекции по международным отношениям в берлинском Университете им. Гумбольдта с 2003 года.)

( Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://www.america.gov/ru )