We’ve gone social!
Follow us on our facebook pages and join the conversation.
05 сентября 2009 года
“Давай найдем калькулятор!”
Настоящая статья является частью публикации “Берлинская стена: 20 лет спустя”, опубликованной Бюро международных информационных программ
Андреас Руде
Летом 1989 года, за несколько месяцев до падения Берлинской стены, я работал в небольшом аналитическом центре в Копенгагене, который занимался вопросами политики в области безопасности. Каждый день сотрудники центра собирались на неформальный обед, в ходе которого обсуждались текущие события, а в августе того года происходило что-то удивительное. Восточногерманское правительство разрешило своим гражданам пересекать границу ГДР с Чехословакией и через Венгрию въезжать в Австрию, и мы все наблюдали за тем, как с каждым днем росли толпы желающих покинуть страну. Ситуация была по меньшей мере нестабильной, а один мой особенно возбужденный коллега хотел рассчитать время наступления момента, когда столь пугающее многих соседнее государство останется совершенно пустым после выезда из него всех 16 миллионов жителей. Именно поэтому срочно понадобился калькулятор.
Наше легкомыслие отражало общее настроение. Происходило нечто невероятное – подобное сказе в циничном мире международной политики. Когда в ноябре Берлинская стена рухнула, повсюду прокатилась волна возбуждения, в странах Восточной и Центральной Европы произошли мирные революции, а мрачные предсказания анархии и насильственных репрессий сменились реальным оптимизмом. Катализаторы этого процесса имели четко выраженный нравственный характер: права человека, забота об окружающей среде и падение авторитарных режимов под тяжестью их собственной лжи и пустых лозунгов. История приводилась в порядок.
Возможно, самым важным следствием падения этого странного памятника архитектуры было рождение нового мышления. Уже не сдерживаемые логикой конфронтации сверхдержав, основные течения европейской культуры и политики были освобождены, и европейцы начали воспринимать себя так, как это не делалось уже в течение полувека. Обратной стороной этого процесса стали сопровождавшийся насилием распад Югославии на фоне “этнических чисток”. Воссоединение Германии, с другой стороны, было логическим продолжением падения Берлинской стены, и с тех пор Берлин восстановил свой бывший статус крупного центра политики, средств массовой информации и искусства. Показательно, что он также сохранил и добавил к своему богатству наследие, оставленное американцами в период после второй мировой войны. Ибо Берлин был когда-то американской историей успеха, прежде чем он стал европейской.
Холодная война закончилась, когда у проломленных в стене отверстий выстроились длинные очереди скромных автомобилей “трабант”, направлявшихся с Востока на Запад. Высвободилась огромная энергия, накопившаяся за годы конфликта, Европа становилась все более сильной и процветающей по мере того, как Европейский союз распространялся по всему континенту, и к нему присоединялись бывшие противники НАТО. Возросла роль аналитических центров, так как им приходилось заниматься проблемами, о которых никто не задумывался несколько десятилетий назад. При этом разговор о судьбах Европы, возобновленный в 1989 году, является подлинным активом, критически важным по обе стороны Атлантики и приносящим впечатляющие результаты. Но даже несмотря на то, что этот разговор углубляется, он очень далек от завершения.
Это не должно никого удивлять. В 1989 году правила игры изменились как по мановению волшебной палочки. Двадцать лет спустя мы все еще наверстываем упущенное и творим историю.
(Андреас Руде является сотрудником Посольства США в Копенгагене, где занимается вопросами в области безопасности. Он пишет книги, его статьи регулярно появляются в большинстве датских газет.)
( Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://www.america.gov/ru )
