05 сентября 2009 года

Германия и США реагируют по-разному

 

Бывшие когда-то противниками немецкие и польские военнослужащие совместно несут службу в контингенте альянса

Бывшие когда-то противниками немецкие и польские военнослужащие

Настоящая статья является частью публикации “Берлинская стена: 20 лет спустя”, опубликованной Бюро международных информационных программ

Эдвина Кэмпбелл

9 ноября 1989 года застало меня в Западной Германии, куда я приехала читать лекции от Информационного агентства США. Я провела день в Саарбрюккене, приехала на поезде во Франкфурт, немного почитала, рано легла спать и проснулась на следующее утро, ничего не зная о событиях в Берлине. За завтраком никто о них и словом не обмолвился. Когда незадолго до полудня я наконец включила телевизор, по всем каналам показывали одну и ту же сцену: журналисты, сгрудившиеся перед Берлинской стеной, а на заднем плане – громящая ее толпа. Я села на кровать и в ошеломлении уставилась на телевизионный экран.

Чем заняться в ясный, холодный день, когда происходят глобальные стратегические перемены и сдвигаются тектонические плиты мирового порядка? Я пошла во франкфуртскую церковь Паульскирхе, где в 1848 году была предпринята неудачная попытка создать единую демократическую Германию. По церкви бродили многочисленные экскурсии школьников, но ни один гид, рассказывая о событиях 1848 года, не отклонился  от стандартного текста и не сказал, что в этот самый момент в  Берлинской стене прорубается путь к воссоединению страны. Первое упоминание о падении стены я услышала лишь вечером на проходившей  в университете конференции по политологии.

 

Немецкий канцлер Ангела Меркель и президент Барак Обама в апреле 2009 года

Немецкий канцлер Ангела Меркель и президент Барак Обама в апреле 2009 года

Я считаю, мне повезло, что в ходе того турне я так и не попала в Берлин, ибо атмосфера этого города ничем не напоминала обстановку за его пределами. В последующие дни, разъезжая по Западной Германии, я повсюду наблюдала то же, что мне довелось видеть во Франкфурте: громадный разрыв в реакции на крушение Берлинской стены между представителями академического мира, политическими деятелями и дипломатами, с одной стороны, и большинством жителей ФРГ, с другой. В разговорах, которые я завязывала с людьми, некоторые проявляли нервозность или даже страх перед лицом разворачивавшихся событий, а многие делали вид, что их это просто не интересует.

Мои наблюдения в те далекие ноябрьские дни позволяют понять один важный элемент в непростой динамике германо-американских отношений с середины 1990-х годов. Вероятно, наиболее глубокое различие между обеими  странами в культурном и политическом аспектах заключается в их кардинально разном отношении к переменам. Крушение Берлинской стены ознаменовало вступление мира в эпоху глобальных политических перемен, равных которым не происходило как минимум с 1918 года, а может быть, и вообще не имевших прецедента. Парадигма трансатлантических отношений 20-го столетия перестала работать, но Германия продолжала цепляться за нее, что, впрочем, вполне объяснимо.

В основе внешней политики Западной Германии были положены два благих принципа:  стабильность и предсказуемость. В 1989 году они легли в основу проводившегося с 1970-х годов политического курса Бонна в отношении Восточной Европы и его давних связей с НАТО. 9 ноября 1989 года эпоха стабильности и предсказуемости оборвалась, и жители Западной Германии, с которыми мне пришлось столкнуться в тот момент, видимо, инстинктивно почувствовали это, пытаясь отгородиться от реальности того, что происходило в Берлине. 

С американцами все по-другому. Для нас каждый эпизод политической непредсказуемости и нестабильности – это не кризис, внушающий страх, а возможность, которую жалко упустить. Такое видение мира внушает нам чрезмерный оптимизм перед лицом перемен, который тоже дал о себе знать в трансатлантических конфликтах последних лет. Вера американцев в то, что нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить, сталкивается с убеждением немцев в том, что в любой ситуации следует осторожно управлять ходом событий.

Правы и те, и другие. 9 ноября 1989 года проблема сорокалетней “холодной войны” была решена благодаря тому, что западным союзникам коллективно удалось направить в мирное русло свои напряженные отношения с Советским Союзом. Подобным же образом длившийся десятилетиями трансатлантический стратегический диалог породил ответ на “немецкий вопрос”. Обе страны должны помнить, что невозможно получить ответы на глобальные политические вопросы сегодняшнего дня, не проявляя готовности продолжать этот диалог на протяжении начавшегося столетия.

(Эдвина Кэмпбелл преподает в Университете ВВС США с 2003 года. До этого времени она занимала целый ряд преподавательских и аналитических должностей. В период службы в дипломатическом корпусе США Эдвина Кэмпбелл  специализировалась в области военно-политических отношений. Опубликованные ей труды включают Consultation and Consensus in NATO и Germany’s Past and Europe’s Future. Взгляды, выражаемые в эссе и статьях Эдвины Кэмпбелл, не обязательно отражают мнение Университета ВВС США, ВВС и Госдепартамента США.)

( Распространено Бюро международных информационных программ Государственного департамента США. Веб-сайт: http://www.america.gov/ru )